Я пошла в чистую ванную, причесалась и крикнула:
– Все, ухожу!
Лиза вышла в прихожую.
– Вы ведь расскажете Ирине Магомедовне?
– Лучше тебе самой, – попробовала посопротивляться я.
Глаза девушки начали медленно наливаться слезами.
– Ладно, только не плачь, – сдалась я.
Лиза довела меня до двери и закрыла за мной. Я осталась ждать лифта. Внезапно она высунула голову из квартиры:
– Как вам кажется, если я оставлю себе Ритины новые кофточки, это будет плохой поступок?
Я вошла в приехавшую кабину.
– Нет, скорей всего, Рита была бы рада, что обновки достанутся тебе.
С неприятным скрежетом лифт понесся вниз. Я прислонилась к стене. Человек странное, жестокое существо. Десять минут назад Лиза убивалась по подруге, а теперь забеспокоилась о вещах.
У дома Риты мои ноги начали заплетаться, стало понятно, что я совершенно не способна стать вестницей несчастья, но я должна подняться наверх и сообщить матери о смерти дочери.
Нет, к подобному я просто не готова. Потоптавшись возле подъезда, я заметила таксофон и решила, что лучше быстренько сообщить печальную весть по телефону и шлепнуть трубку.
– Алло, – раздался хриплый мужской голос.
Я собралась с духом и проблеяла:
– Позовите Ирину Магомедовну.
– Кто ее спрашивает?
– Э-э… коллега по работе.
– Она не может подойти, – сухо сообщил дядька, – плохо ей совсем, горе у нас, дочь умерла!
Я мгновенно повесила трубку на рычаг. Значит, ужасную правду донесли до несчастной женщины сотрудники милиции. Хоть в чем-то мне повезло.
Глава 24
Добравшись до «Новокузнецкой», я села на одну из скамеек, стоящих в зале, и призадумалась.
Так, куда ехать теперь? Вчера Рита сказала, что мобильный телефон «мамы» Пети записан на обоях в квартире Свиньи. Насколько я понимаю, Саня Коростылева не из тех женщин, которые могут затеять ремонт, но, если хочу узнать нужный мне номер, следует поторопиться.
Возле дома восемь по Рокотовскому проезду возбужденно гудела толпа людей, в основном среднего возраста.
– Случилось что? – тихо спросила я у женщины лет сорока, стоявшей возле разбитых «Жигулей».
Та молча ткнула пальцем вверх. Я задрала голову. Несколько окон пятиэтажки смотрели на мир обгорелыми остовами рам. Тут только мой нос учуял запах гари, а глаза увидели потоки воды на асфальте.
– Пожар! Вот беда! – вырвалось у меня.
– Странно, что он произошел только сейчас, – дернула плечом дама.
– Почему?
– Сколько раз мы просили отселить из нашего дома этот асоциальный элемент! – с жаром воскликнула тетка.
