Можно, конечно, пойти пешком, но я поленилась топать по лестнице. Наконец мое терпение было вознаграждено, в окошечке, расположенном между лифтами, замелькали цифры – 15, 14, 13, 12… Обрадованная, я подошла поближе, двери раскрылись.
Показались двое молодых людей довольно угрюмого вида. Между ними находились носилки, на которых лежало нечто, упакованное в черный блестящий мешок.
Я отступила назад. Санитары беззвучно выволокли то, что было недавно человеком, и без всякого усилия, легко пошли по ступенькам вниз.
Мне стало не по себе, встреча с покойником не радует. Вслед за медицинскими работниками из подъемника вышли трое парней, скользнувших по мне равнодушными, но цепкими взглядами. Милиция!
Группа переместилась во двор, послышалось ворчание мотора, поколебавшись, я вошла в лифт и поехала на самый верх. Дверь нужной мне квартиры была открыта.
– Лиза, – крикнула я, – здравствуйте.
Из комнаты вынырнула худенькая, почти прозрачная девочка, одетая в джинсы и футболку.
– Вы ко мне? – прошептала она.
– Ну что еще, а? И так замучили! Сколько времени тут лежала, господи!
Не успев договорить, девушка закрыла лицо руками и затряслась в рыданиях.
Нехорошее предчувствие кольнуло сердце.
– Рита у вас?
Лиза заплакала громче:
– Уже нет. Господи, делать-то что?
Понимая, что услышу в ответ, я тупо пробубнила:
– Где Рита?
– Нету ее больше, – дергалась Лиза. – Ой, плохо, ой, хреново, оставьте меня в покое, менты поганые!
– Я не из милиции.
– Отвяжитесь, – заорала Лиза, – уходите вон, ой, мамочка, ой, мамочка, ой!
Плач перешел сначала в вой, потом в хохот.
Худенькое тельце подломилось в коленях, и Лиза, сев на пол, начала смеяться как безумная, не вытирая крупных слез, которые градом бежали по бледным щекам. Я решительно вошла в квартиру, захлопнула дверь, потом сбегала на кухню, принесла чашку холодной воды и плеснула на девушку.
Хохот оборвался. Лиза принялась размазывать по лицу стекшую с ресниц тушь.
– Кто вы? – вполне нормальным голосом спросила она через пару минут.
– Если из милиции, то ваши уже ушли.
– Нет, – поспешила ответить я, – хотела пригласить Риту поработать у меня няней, но понимаю, что пришла зря.
– Ритуська умерла, – вяло, как-то устало произнесла Лиза, – а кто вам сказал, что она тут?
– Мама ее.
Лиза снова заплакала, но на этот раз тихо, без воя и истерических всхлипываний.
– Господи, как же Ирине Магомедовне сказать! Язык не повернется.
– Что у вас тут произошло?
Лиза с надеждой глянула на меня.
