– Так отчего тебе в голову пришла мысль, что она не замужем? – поинтересовалась я после того, как Алена подала капуччино по-венски.
Рита ухмыльнулась:
– Она небось проститутка.
– Да?
– Ага, кто же еще по ночам работает?
Я вытащила сигареты. Похоже, Рита глупее некуда. Во-первых, занятия древнейшей профессией не исключают замужества жрицы любви. Согласна, чаще всего ночные бабочки одиноки, но случаются среди них и семейные дамы. А во-вторых, по ночам трудится прорва народа: продавцы круглосуточных магазинов, милиционеры, пожарные, служба МЧС, стюардессы, хлебопеки, наконец…
– Наверное, поэтому у нее и ребенок такой получился, – откровенничала Рита.
– Какой?
– Дебил, – отрезала нянька, – спал все время, ел через силу, совсем не говорил и не плакал. Так, иногда заведет: «ма-ма-ма» или «па-па-па», и все.
– Опиши эту Таню.
Рита покусала губу:
– Волосы темные, кожа белая.
– Глаза?
– Вроде карие… нет, зеленые, а может, серые.
– Приметы есть?
– Чего?
– Ну родинки, шрамы, вдруг у нее нос огромный, с горбинкой.
– Нос как нос, вроде вашего, и на лице ничего, только брови растут.
Да уж, приметная особа.
– Значит, ты приходила к восьми?
– Ага, она уже на пороге стояла. Один раз я припозднилась случайно, так она наорала на меня, – обиженно протянула Рита.
– Когда она с работы возвращалась?
– В полдень, пацан и проснуться не успевал.
– Постой, – изумилась я, – ты хочешь сказать, что маленький мальчик спал до двенадцати дня?
– Говорю же, больной, – хихикнула Рита, облизывая ложечку, – идиот! У меня сестра есть, три года, так ее до полуночи не уложишь, все скачет, а утром около девяти опять на ногах.
А этот спал, даже не пошелохнувшись, ни есть, ни пить не просил.
– Гости к Тане ходили?
– Может, и бывал кто, но не при мне.
– А мужчина не приходил?
Рита всплеснула руками:
– Нет, не видела я никакого мужчину.
– Ну а если бы тебе вдруг понадобилось с матерью Пети срочно связаться?
– Она мобильный мне дала.
Я повеселела. Наконец появилась тоненькая ниточка.
– Скажи номер.
– Не помню.
– Неужели нигде не записала? – я цеплялась за последнюю надежду.
– Записала.
– Так найди.
– Не могу.
– Почему?
– На обоях у Свиньи, рядом с аппаратом накорябала, что мне, туда ехать?
От злости я топнула ногой. Ненавижу мерзкую привычку чиркать карандашом по обоям. Неужели нельзя положить у аппарата блокнот с ручкой? Рита молча смотрела на меня. Понимая, что практически ничего не узнала, я мрачно сказала:
– Ладно, если понадобишься, позвоню.
