– Вы прямо на все руки мастер!
– Я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик, – грустно улыбнулась женщина. – Муж ушел, алименты не платит, а Леночку надо на ноги ставить, рисует она хорошо, в художественную школу ходит, только теперь все платное. Тысячу рублей в месяц хотят, опять же бумага, краски, кисти… Вот и хватаюсь за любую работу. Утром двор уберу, днем в домоуправлении сижу, вечером подъезды мою. Жить-то надо. Вот сегодня припозднилась, потому как выходной.
И она споро принялась сгребать опавшие листья.
Внезапно меня кольнула острая жалость.
Сколько еще таких женщин, милых, работящих, честных, тянущих на своих плечах никому не нужных, кроме них, детей, работают сегодня в Москве? Стоят у станка, мерзнут на улице возле прилавков, читают лекции в институтах и лечат больных… Не жалуются, не стонут, не плачут, просто трудятся, откладывая копейки на учебу и отдых для ребенка.
– Ну, нашли мальчика? – поинтересовалась Катя.
– Нет, они съехали, – вздохнула я. – Эта Саня ничего не помнит, алкогольная амнезия.
– Да уж, – вздохнула Катя, – зашибает она крепко, иной раз страх глядеть, когда по двору идет. Видите, вон там, у песочницы, девушка сидит? Нина Водопьянова зовут, с ней потолкуйте. Она соседка Коростылевой, дверь в дверь живут, может, слышала чего. Только лучше сразу ей скажите правду, а то неловко получится.
– Какую правду? – насторожилась я.
Катя улыбнулась:
– Нина медсестрой работает, и как раз в детской поликлинике. Наш дом – ее участок, соврете ей про прививку, сразу не поверит.
Ей лучше прямо сказать, откуда вы.
– И откуда? – оторопела я.
Катя усмехнулась:
– Да ладно вам, мой бывший тоже в милиции работал, в ГАИ, так тогда ГИБДД называлась. Спился потом, зря люди много денег совали. Если кто и слышал что про эту женщину с мальчиком, так это Нина, у нас в доме стены из бумаги. Андрей Владимирович из сто восемьдесят второй чихнет, моя Лена ему «будьте здоровы» кричит.
– Ловко вы меня вычислили, – пробормотала я. – Думала, хорошо прикинулась.
Катя снова взялась за метлу.
– Так приличная женщина у Свиньи комнату снимать не станет! Ясно, что дело нечисто.
– Спасибо, – буркнула я и пошла к песочнице.
В деревянном загончике копошился перемазанный с ног до головы абсолютно счастливый ребенок.
Желая расположить к себе молодую мать, я лицемерно воскликнула:
– Какой у вас симпатичный мальчик, утютюшечки, просто пусик!
Нина откинула со лба красиво блестевшие на солнце русые волосы.
– Это девочка, Алиса.
– Извините…
– Ерунда.
