Особое впечатление на Азимова произвело сообщение капитана Рустамова о неожиданной смерти вора.
— Понимаете, — рассказывал Азимов, — выронил костыль, свалился, ударился головой о край стола и переломил себе шейные позвонки. Как хотите, а это ужасно. Человек шел на риск, строил какие-то планы, иначе зачем ему было красть эти злополучные пальто, и вот на тебе, умер — и конец всему!..
— Это его бог покарал, — провозгласил, нажимая на букву «о», Ахмед Мехтиевич Мирзоев.
Реплика вызвала громкий взрыв смеха. Все знали, что Ахмед Мехтиевич к богу имеет непосредственное отношение.
Крупный химик, активный член Общества по распространению политических и научных знаний, он прославился как мастер атеистической пропаганды. Лекции, с которыми он выступал в рабочих клубах и дворцах культуры, сопровождались целым циклом «волшебных фокусов», которые он демонстрировал, пользуясь подручными химическими средствами. И это неизменно привлекало огромную аудиторию.
— И все-таки, как ни говорите, это очень и очень трагично, — волновался Азимов.
— Слушай, Салим, тебе, кажется, безумно жаль этого жулика, — воскликнул Агаев. — Но ведь будь он жив, его обязательно засадили бы в тюрьму, причем именно из-за твоих пальто.
— Что же, было бы очень жаль, — ответил Азимов. — Я уверен, что пройдет еще несколько лет и не будет ни воров, ни тюрем.
Минут через двадцать после того, как Азимов вернулся к себе в кабинет, его вызвал директор института.
— Я слышал, — сказал он, — что нашлись украденные у вас вещи. Поздравляю вас, Салим Мамедович.
Но вот кое с чем никак вас поздравить не могу, даже, наоборот.
— Что случилось, Гамид Алекперович? — встревожился Азимов.
— А случилось то, что милиционеры нас с вами, инженеров и коммунистов, вынуждены учить бдительности. Вот из милиции мне сообщили, что при знакомстве с обстоятельствами кражи им стало известно, что вы забрали домой материалы своего реферата, да еще и Елену Михайловну подвели — прихватили справочник Скворцова. Раньше вы были, на мой взгляд, более осторожным.
— Так тогда война была, — пробормотал Азимов.
— А разве партия теперь сняла лозунг бдительности? Убедительно попрошу вас, Салим Мамедович, на будущее…
— Разумеется, разумеется! — воскликнул Азимов, весь его смущенный вид говорил о том, что он близко воспринял этот заслуженный упрек.
Вслед за Азимовым к директору института была вызвана Черемисина.
— Садитесь, пожалуйста, Елена Михайловна, — пригласил ее директор. — Я хотел с вами поговорить вот о чем.
