Это массивное сооружение, построенное несколько столетий назад, охраняло когда-то коренных жителей от набегов иноземцев. С высоты этих крепостных стен на врагов летели стрелы, на головы их обрушивались камни и потоки кипящей смолы.
В Крепости машине развернуться негде. Дома лепятся друг к другу, образуя между собой узкие кривые улочки, тупики, переулки. В этом лабиринте плутали даже люди, неплохо знавшие город. Но Худаяр чувствовал себя здесь, как рыба в воде. Он прошел через какой-то переулок и оказался около протезной мастерской.
Ремонт отнял немного времени, и через несколько минут Худаяр уже вновь был на улице. Завернул в тупичок и остановился у деревянных ворот, примыкавших к приземистому одноэтажному домику с узенькими оконцами, убранными в прочные железные решетки. Он постучал пальцем по оконному стеклу. Никто не откликался. Он повторил свой стук. Окно чуть приоткрылось. Из него выглянула какая-то физиономия. Он прошел к воротам, услышал, как звякнул железный засов, и его впустили внутрь крохотного дворика.
Хозяин — не очень любезный косой старик в желтой бязевой исподней рубахе и в каракулевой папахе, которую он, видно, не снимал ни в жару, ни в холод, — мрачно буркнул в ответ на приветствие Худаяра «салам» и спросил:
— С чем пожаловал?
— Может быть, зайдем в комнату? — спросил Худаяр.
— И здесь обойдется, — ответил старик. — Ворота не прозрачные.
— Друзьям моим нужны деньги, лечиться уезжают, просили продать два пальто.
— Показывай товар.
Худаяр вытащил из корзины два габардиновых макинтоша.
Старик осмотрел их с таким пренебрежительным видом, будто перед ним была настоящая ветошь, и спросил:
— Сколько хотят твои друзья за это барахло?
— Это не барахло, а габардин, Гасан, — обиделся Худаяр. — Две с половиной тысячи.
— Да, твои друзья, действительно, очень больны. У них, наверно, высокая температура, и они бредят, — ухмыльнулся старик, обнажив пожелтевшие гнилые клыки.
— А сколько дашь? — осведомился Худаяр.
— Полторы.
— Ну, хоть две.
— Полторы, и только из уважения к твоей капитанской фуражке.
— Скупой ты человек, Гасан, ох, скупой, — укоризненно покачал головой Худаяр.
— Ничего, — ответил старик. — Вечером совершу намаз в мечети, и аллах простит мне мои прегрешения.
— Ну, ладно, давай деньги, — безнадежно махнул рукой Худаяр.
— Зайди, выпьем чай, хоть сахару, кажется, я не припас, — пригласил старик.
— Нет, спасибо, тороплюсь. В другой раз, — ответил Худаяр.
