Все ясно, все, с точки зрения логики фактов и непреложных доказательств, стало на свои места. Считаю себя обязанным сказать вам всю правду: я сомневался до последней минуты, думал — вы ошибаетесь, и, признаюсь, надеялся и желал этой ошибки. Теперь, конечно, надеяться больше не приходится. Я не могу не сказать, что горько сожалею об этом. Я был бы перед вами, Анатолий Константинович, в неоплатном долгу, если бы не написал вам этих откровенных строк».
— О каком долге он говорит? — спросил Любавина Чингизов, когда Анатолий Константинович показал ему письмо.
— Так, был у нас с ним один разговор, — ответил []Любавин. — А теперь надо начинать допросы. С кого? — спросил он вслух и сам же ответил: — С Никезина. С него начала вязаться ниточка, с него и клубочек будем распутывать.
Никезина допрашивал Александр Денисов.
— Вы ознакомлены с предъявленным вам обвинением? — спросил он арестованного.
— Да, предъявили, стрелять меня собираетесь?
— Это определит суд.
Признаете себя виновным?
— Нет. Ни в чем не виноват. Мастер я, рабочий человек. Зря меня сцапали.
— Почему вы убили Худаяра Балакиши оглы?
— Никого я не убивал.
— Что вы посылали в Москву через Василия Кокорева?
— Никакого Кокорева я не знаю, ничего в Москву не посылал.
— Вам дается очная ставка с Кокоревым.
Денисов поднял трубку, коротко распорядился, и через пару минут в его кабинет ввели похудевшего, утратившего весь свой лоск Василия Кокорева.
"
"— Знакомы? — обратился Денисов к Никезину.
— Знаком, — безнадежно махнул рукой Никезин и, зло взглянув на Кокорева, ехидно процедил: «Полинял, любовничек».
По указанию Денисова, Кокорев кратко повторил свои показания об убийстве Худаяра и о посылке его с фотоаппаратом «Зенит» в Москву. Кокорева увели.
Никезин понял, что упираться больше не имеет смысла. «Нужно играть в откровенность, зарабатывать жизнь. Только бы добраться до лагерей, а там найду себе пути-дорожки.
Есть у меня кое-что на черный день», — думал он. И он рассказал о том, как якобы попал на фронте в плен, как мучили его гестаповцы как, не выдержав пыток, он согласился стать шпионом. Учился в разведшколе и был заброшен в Советабад. Рассказывал обо всем так, будто сам он невинная жертва, злые люди его попутали, и что здесь, в Соватабаде, Соловьев и Татьяна Остапенко под страхом смерти заставляли его передавать их шпионские донесения.
