Черемисина, которую в шифрованных передачах именовали кличкой «Монахиня», поручила Соловьеву организовать операцию по краже документов из квартиры Азимова и указала точное время, когда Азимов отнесет эти документы домой и квартира его будет пустой. Она была в курсе всего последующего, что произошло. Соловьев обязан был ей докладывать решительно обо всем."
"Накануне отъезда Татьяны в Киев, Соловьев засек условный сигнал в окне, и встретился с «Монахиней».
— В поликлинику? — спросил он свою пассажирку.
— Нет, по городу и подальше от центра!.
.
— Хорошо, поедем по линии новостроек.
— «Восемнадцатый» уезжает сегодня?
— Да.
— Отдайте ей это! — И она протянула Соловьеву трубочку губной помады.
— Где уйдет Кокорев? — спросила она.
— Откуда уйдет?
— Из жизни.
— А-а… — догадался Соловьев. — Она с ним встретится в Белой Церкви.
— Очень хорошо. В Киев она должна приехать свободной. Так лучше для дела и для нее самой.
— Она хочет быть совсем свободной, — сказал Соловьев.
— От кого? От инженер-полковника?
— Нет, напротив, она собирается за него замуж.
Она хочет освободиться от нас. Совсем.
— Она сама вам об этом говорила?
— Да! — и Соловьев передал Черемисиной свой разговор с Татьяной в машине.
— Она была красива?
— Кто? — не сразу понял Соловьев.
— Агент номер восемнадцать.
— Да, очень красива.
— Ну, что ж, если богу угодно, — вздохнула монахиня, — умирают и красивые женщины. Пошлите через три дня в Киев «музыканта». Он проводит красивую женщину к всевышнему. В Киеве — Днепр, у него крутые берега и быстрое течение.
Вы не бывали в Киеве?
— Нет.
— Поверните обратно и отвезите меня в поликлинику. Она пусть едет в Киев. Разумеется, после Белой Церкви. В помаде — все, что ей нужно. И пусть она живет там целых три дня, как ей хочется… Три дня — это не так уж мало.
«Ну, ты-то попадешь не к всевышнему, а прямым путем к дьяволу, — подумал про себя Соловьев, высаживая пассажирку у поликлиники. — И откуда только мой шеф добыл такое сокровище».
Людвиг фон Ренау знал, кого рекомендовать своему новому хозяину в качестве резидента по операции «Октан».
Агент «Монахиня» — она же Елена Черемисина — была предана ему душой и телом, а Ренау, хотя и продал себя и свою агентуру оптом заокеанским хозяевам, и теперь еще верил, что для него наступят лучшие времена. Он жил глубокой затаенной надеждой на реванш и мечтал о том часе, когда «Великая Германия» воспрянет вновь и выпустит свои когти. И тогда он, Ренау, будет диктовать свои задания мальчикам Аллена Даллеса.
