— Может быть, мне лучше поговорить с ней одному, — предложил я, — и подготовить ее к встрече с вами? Как вы думаете?
— Как хотите, капитан. Может, вы и правы.
— Ну, так спрячьтесь за фургон. Оставайтесь там до тех пор, пока я вас не кликну.
Мой товарищ послушно повернул обратно и спрятался за фургоном.
Охотница направлялась к холму, но, вместо того чтобы двинуться ей навстречу, я остался на месте. Через несколько минут она была почти рядом, и меня еще раз поразила величественная красота этой удивительной девушки.
Мэриен ехала верхом по-индейски: белая шкура козы служила ей седлом, а сыромятный ремень — стременем. Ее посадка была необыкновенно смелой и уверенной.
— А, это вы! — воскликнула она, останавливаясь возле меня. — Я вижу, что вы живы и невредимы. Значит, все благополучно?
— Я не подвергался никакой опасности — мне даже не пришлось участвовать в сражении.
— Тем лучше. Воинов юта было достаточно и без вас. А ваши спутники? Живы ли они? Я искала вас, чтобы узнать о них.
— Благодаря вам и счастливой судьбе все они уцелели, даже тот, кого арапахо оскальпировали и кого мы никак не надеялись увидеть в живых.
— Неужели?
— Да. Он опасно ранен, но мы все же надеемся, что он поправится.
— Пойдемте к нему! У моих индейских друзей я немного научилась врачеванию.
Позвольте мне осмотреть вашего товарища. Может быть, мне удастся помочь ему.
— Мы уже его перевязали. Я уверен, что ничего большего сделать нельзя, и теперь надо положиться на время.
Но у меня есть еще один товарищ, страдающий от ран иного характера, которые только вы сможете излечить.
— Иного характера? — удивленно повторила она, озадаченная. — Что же это за раны?"
"Я помолчал, прежде чем ответить. Подозревала ли она о двусмысленности моих слов, сказать не могу. Во всяком случае, она ничем себя не выдала.
— Во время моего пребывания у ютов, — сказала она, — мне приходилось видеть самые разнообразные ранения и наблюдать, как их лечат, поэтому, вероятно, и для вашего друга можно будет что-нибудь сделать.
Но вы говорите, что только я одна могу их излечить?
— Вы и только вы.
— Как же это так? Я не понимаю.
— Раны, о которых я говорю, не телесные.
— А какие же?
— Сердечные.
— Ах, сэр, вы говорите загадками. Если вашему товарищу попала в сердце пуля или стрела…
— Стрела, — прервал я ее.
— Тогда он умрет. Никто не сможет спасти его.
— Кроме вас. Вы одна можете извлечь стрелу и вернуть ему жизнь.
