Те дружелюбные намерения по отношению к нам, которые, возможно, и были у Кровавой Руки, сменились самой страшной враждой. Молча хмурясь, он стоял среди своих воинов, не удостаивая нас ни единым словом. Другие вожди тоже не снисходили до ответа на наши оклики, и лишь рядовые воины выкрикивали оскорбления, угрожающе размахивая копьями. Нам пришлось отказаться от надежды на благополучный исход этой встречи.
Был ли индейский вождь искренен, делая нам свое предложение, или хитрил, чтобы заполучить наши скальпы без боя, мы в то время решить не могли.
Возможно, он не собирался нас обманывать, но, с другой стороны, мне приходилось слышать, что он уже не раз прибегал к подобным уловкам. Но нам некогда было ломать над этим голову, так же как и над вопросом, откуда вождь арапахо узнал, кто мы такие. Почему он назвал нас «Белым Орлом лесов» и «молодым военачальником»? Правда, он мог заметить мой мундир. Но прозвище молодого охотника? Оно было настолько необычно, что Кровавая Рука не мог употребить его случайно. Значит, он каким-то необъяснимым образом узнал, кто мы такие и каковы наши намерения.
Нам невольно вспомнилась таинственная индианка, которую Уингроув видел утром в лесу. Но мы не имели возможности обсудить этот вопрос. У нас хватило времени только лишь для самых туманных предположений, потому что в эту минуту индейцы дали по нам залп из ружей, которые они наконец зарядили. Однако очень скоро мы поняли, что особенно бояться нам нечего, так как они не умели обращаться с огнестрельным оружием и ранить кого-нибудь из нас могла лишь шальная пуля.
Пожалуй, вождь действительно хотел, чтобы мы обучали стрельбе его воинов, потому что индейцы стреляли плохо и неумело. Но все же нам грозила некоторая опасность, ибо захваченные ими ружья — преимущественно старинные мушкеты большого калибра — били на далекое расстояние. Мы слышали, как их пули щелкали о скалы, и одна или две просвистели над нашими головами. Какая-нибудь из них могла случайно попасть в нас, и, чтобы избежать этого, мы, скорчившись, притаились за баррикадой, как если бы в нас целились самые искусные стрелки.
Мы не отвечали на их огонь.
О'Тиггу не терпелось выстрелить еще раз, но я категорически запретил ему это. После того как он попал в лошадь вождя, индейцы отступили за пределы досягаемости даже ружья сержанта."
"От толпы нападающих отделились два отряда, которые поскакали вокруг холма в противоположных направлениях. Мы сразу поняли их цель. Они заметили наших лошадей и решили завладеть ими.
