Руки у меня дрожали — даже этот пустяк показался мне частью какого-то хитрого плана. Цветы были очень красивы: по-видимому, их собрали в другом месте, так как поблизости таких я не видел. Кто-то, значит, не пожалел времени и труда, составляя этот букет. Кто именно, трудно было бы угадать, если бы не одно обстоятельство, которое я отметил не без горечи. Стебли цветов были обмотаны желтым шелковым шнуром. Я без труда узнал в нем шнурок из кисти от офицерского пояса. По-видимому, эту золотую нить выдернул из своего пояса какой-то драгун!
«Кому же и кем был подарен этот букет?» — размышлял я, мучимый тяжелыми подозрениями, не оставившими меня и после того, как я с досадой швырнул цветы на землю.
Но одно соображение успокоило меня. Если букет и был преподнесен Лилиен, то она вряд ли очень дорожила им. Иначе почему бы он валялся здесь? Забыла ли она его или нарочно оставила, не имело значения. И то и другое предположение было мне равно приятно, а третьего объяснения быть не могло. Вскочив в седло, я уже в более бодром настроении поскакал дальше.
Глава XLIX
НЕОЖИДАННОЕ ПОЯВЛЕНИЕ
После находки букета мое желание догнать караван еще более возросло. Меня давно уже тревожил рассказ Верного Глаза о том, что большую часть каравана составляют не золотоискатели, направляющиеся в Калифорнию, а мормоны, которые собираются присоединиться к своим единоверцам, живущим у Соленого озера. В караване находилась довольно большая группа «новообращенных», которых вез туда один из мормонских апостолов. Так, по крайней мере, утверждал Верный Глаз, но самого вождя он не видел и не знал, как его зовут.
Может быть, это был Джошуа Стеббинс? Такое предположение меня очень беспокоило. До встречи с дезертирами я был уверен, что этот «святой» и его приятель скваттер стремятся в Калифорнию, хотя по временам с тревогой вспоминал слова Су-ва-ни. Теперь же я пришел к убеждению, что Стеббинс был «лисой», сопровождающей стадо «гусей» в город мормонов. Неужели и скваттер поддался отвратительному обману и собрался вступить в их секту и поселиться на Соленом озере? В таком случае, его дочери грозила ужасная судьба — насильственный брак с каким-нибудь из мормонских старейшин.
Казалось бы, у меня было достаточно причин для того, чтобы торопиться, и все-таки теперь, подхлестываемый ревностью после находки букета, я был готов пустить своего коня вскачь, если бы наши лошади не нуждались в отдыхе. Мы ведь ехали всю ночь и все утро, и теперь и нам и животным нужна была передышка.
