— Вы правы, капитан. Надвигается ночь, и я боюсь, что в темноте да еще в лесу трудно будет разглядеть следы. Если мы хотим нагнать их сегодня, медлить нельзя.
— Ну, тогда вперед!
Мы быстро спустились с холма, идя по следу тачки, прямой линией уходившему в лес. Было ясно, что она катилась под гору с предельной скоростью, — ее железное колесо кое-где сорвало со склона дерн. Идти по такому следу было нетрудно; он довел нас до леса и даже немного в глубь его и вдруг, к нашему великому изумлению, сразу исчез, хотя земля здесь не была ни сухой, ни каменистой.
Даже пустая, тачка оставила бы на этой мягкой почве достаточно заметный след. Мы осмотрели все кругом на расстоянии ста ярдов, но напасть снова на след нам не удалось. Стало ясно, что дальше этого места тачка не прошла. Глаза наши инстинктивно устремились вверх, так как нам обоим пришла в голову мысль, что беглецы спрятались на дереве, втащив за собой и тачку. Но с первого же взгляда мы убедились, что это невозможно: в редкой листве тополей с трудом могла бы укрыться даже белка.
"
"— Понял! — воскликнул вдруг охотник, продолжавший внимательно осматривать землю. — Вот их следы. Теперь ясно, как они нас надули! Черт возьми, хитрые парни, кто бы они ни были!
— Но что же они сделали?
— Подняли свою тачку на плечи и так потащили ее дальше. Вот следы их ног между двумя деревьями, видите?
— Правильно! По-видимому, они так и сделали, а потом пошли вон туда.
— Да. Если бы не лошади, я бы легко опять нашел след колеса. Не могут же они долго идти с таким горбом за плечами!
— Конечно, нет.
— А как вы думаете, капитан, если бы нам оставить здесь лошадей, а самим пойти пешком и нагнать этих молодцов с их тачкой?
Я согласился, и, привязав лошадей, мы углубились в лес. Но следы недолго указывали нам путь, так как беглецы предпочитали идти по сухой траве. В одном месте, где земля была обнажена, отчетливые отпечатки сразу подтвердили мое предположение, что эти люди — дезертиры. Форма солдатского башмака достаточно крепко засела в моей памяти, чтобы я мог сразу безошибочно узнать ее.
Оба путника носили эту дешевую казенную обувь. Разница — и притом огромная! — была только в размере. След меньшей ноги равнялся всего двум третям большей, а в последней было не меньше тринадцати дюймов! Обнаружив это, мой спутник был поражен.
— Вот нога, так нога! — воскликнул он. — Если бы я не видел этого человека, я бы решил, что здесь водятся великаны.
Я ничего не ответил, хотя был удивлен не меньше, чем он.
