«Значит, это и есть мой участок», — подумал я.
Оказавшись у самой изгороди, я все же не увидел ворот. Их заменяли несколько съемных жердей, опиравшихся на два толстых столба. Верхняя перекладина была снята. Не имея никакого желания спешиваться, я верхом перепрыгнул остальные и рысью подъехал к хижине. Дверь ее была широко открыта. Я надеялся, что на топот копыт моего коня оттуда кто-нибудь выглянет, но никто не появился. Может быть, в хижине никого нет? Я подождал минуты две, прислушиваясь. Но в хижине царила мертвая тишина.
Значит, она пуста? Или совсем покинута? Но нет — через дверь я видел самодельную мебель и кухонную утварь. Значит, ее обитатели отлучились на время и находятся где-нибудь неподалеку в лесу.
Я окинул взглядом весь участок, посмотрел за забор в лес, но никого не увидел. Только десятка два черных грифов, таких же зловонных, как их пища, сидело на голых сучьях сухих деревьев. Несмотря на то что омерзительные птицы были на расстоянии выстрела, они не обращали на меня никакого внимания, а сидели спокойно, лениво распустив крылья, словно греясь на солнце.
Порой одна из них бесшумно поднималась в воздух, и на смену ей так же бесшумно прилетала другая. Их тени лениво скользили по земле среди увядших стеблей кукурузы.
Я не хотел быть невежей и уже стал жалеть о том, что заставил своего коня перепрыгнуть через ограду. Я покашлял, но безрезультатно: или меня действительно не слышали, или просто не желали отзываться.
«Конечно, — думал я, — если в доме есть люди, они должны меня заметить».
В хижине, хотя и лишенной окон, были такие широкие щели, что из нее можно было видеть весь участок. Более того: я даже снаружи различал если не всю внутренность жилища, то, во всяком случае, большую ее часть. Вдруг мне показалось, что через просветы между бревнами виднеются очертания человеческой фигуры, и, вглядевшись пристальнее, я убедился, что это был мужчина. Странно, что он меня не слышал! Может быть, он спал? Судя по его позе — нет. Человек сидел на стуле совершенно прямо, высоко подняв голову.
Вряд ли он мог спать в подобном положении. Придя к такому заключению, я снова кашлянул, громче, чем прежде, но результат был тот же. Внезапно мне показалось, что человек пошевелился. Да, я не ошибся — он сделал движение, но, очевидно, не собирался вставать.
«Какая наглость! — подумал я. — Чего он хочет этим добиться?»
Я начинал терять терпение. Непонятная сонливость владельца хижины вывела меня из себя.
— Есть кто-нибудь в доме? — крикнул я.
