Все уже подготовлено к отъезду. Я собираюсь выехать к Большому Соленому озеру через три дня. Из форта Смит на реке Арканзас отправляется туда караван. К тому времени, как я туда приеду, он как раз будет готов тронуться в путь. Я уже купил упряжку и фургон. Он нагружен всем необходимым, и в нем оставлено место специально для вашей дочери. Она должна ехать.
Тон учителя внезапно из елейно-благочестивого стал повелительным и наглым, а скваттер, несмотря на свой грозный вид, не осмеливался отвечать ему тем же.
Он, очевидно, был чем-то сильно испуган.
— «Должна»! — машинально пробормотал он.
— Да, должна и поедет.
— Говорю вам еще раз, Джош Стеббинс, она ни за что не согласится.
— А я говорю вам, Хикман Холт, что мне не нужно ее согласия. Добиться его я предоставляю вам, а если она не захочет, вы должны принудить ее силой. Скажите, пожалуйста, чего лучшего ей еще желать? Хороший муж, хороший дом, вдоволь еды, питья и нарядов! Имейте в виду, что мы, мормоны, не похожи на лицемерных ханжей других вероучений, думающих, что угождают Богу тем, что умерщвляют свою плоть.
Как раз наоборот, уверяю вас. Господь создал людей, чтобы они ели, пили и веселились. Посмотрите! — И с этими словами Стеббинс вынул из кармана горсть блестящих золотых монет. — Вот как живут апостолы нашей церкви. Вашей дочери со мной будет в тысячу раз лучше, чем с вами в этой жалкой лачуге. А может быть, она вовсе и не будет возражать против перемены жизни? Я знаю, что многие самые красивые девушки с радостью приняли бы мое предложение.
— Только не Мэриен, — снова возразил скваттер. — А кроме того, она не захочет, чтобы из нее сделали мормонку. Она терпеть не может этих ваших святых.
— А я говорю вам, что Мэриен должна покориться. В конце концов, совершенно не обязательно говорить ей, что я мормон. Пусть она думает, что мне просто хочется переехать дальше на запад — в Орегон, тем более что туда сейчас переселяется очень много почтенных и уважаемых людей. Тогда мой отъезд не покажется ей подозрительным.
А когда она окажется в Солт-Лейк-Сити, она скоро привыкнет к нашей жизни.
В течение нескольких минут скваттер молча сидел, опустив голову на могучую грудь. Он словно искал в глубине своей души ответа, как поступить и что сказать. В нем бушевали противоречивые чувства. Холт любил свою дочь и хотел предоставить ей право распоряжаться собой, но боялся этого святоши, ее поклонника, и не осмеливался противоречить ему.
