- Ты ошиблась с отчеством! – выкрикнула Клава.
- Павлович!
- Сергеевич!
- Федорович!
От переживаний никто не мог вспомнить, как звали отца зловредного писателя.
По комнате летали какие-то тряпки, пол ощутимо вибрировал. Вдруг тихо, шелестяще и до мурашек пробирающе раздалось:
- Вы вызвали всех нас! Теперь мы будем рядом.
Перестали хлопать ящики комода, выровнялся пол, приняв на совершенно спокойную поверхность упавшие предметы. В наступившей тишине с хлопком открылась входная дверь и ударилась о напольный ограничитель.
Девушки начали с визгом выскакивать с места происшествия, и у лестницы их встретили прибежавшие мужчины.
- Какие-такие привидения? – с изумлением спросил Ципперсон, чья жизнь и так была перенасыщена в реальности, ему только приключений загробных для счастья и не хватало.
- Не знаю какие, но Сергеевичей пара точно будет, - уверенно ответила Клава.
А в это время…
Я проснулась от небольшого неудобства. Покрутилась и поняла, что после вечернего принятия душа уснула обернутой в мокрое полотенце да еще с ножкой курицы в руке.
Пришлось одеваться в пижамные шортики и маечку на тонких лямках. Наконец-то я могла дышать свободно, полной грудью, после целого дня в тугой перетяжке. Николя настаивал на этом, чуть не рыдая, поэтому я не стала перечить, в конце концов, ему виднее. В глубине души я решила серьезно поговорить с ним завтра, после того как покажу на репетиции свои успехи с танцем. Дескать, посмотри какая я ответственная молодец, дай теперь мне дышать свободно.
И с Сухоревским надо поговорить, вызов по скайпу вечером этот жук просто проигнорировал.
Захватив курицу, не бросать недоеденной отличную еду, и откусывая меланхолично, я отправилась в ванную комнату повесить полотенце на сушилку. А потом опять завалюсь спать.
Ванная комната оказалась больше, чем я помнила. На широкой гранитной столешнице располагались бутыльки. Не мои. Нежно-бежевые оттенки полированного мрамора, тиковый пол.
В моей ванной пол был точно из такого же белого кафеля, что и стены.
С остановимся сердцем я медленно развернулась и обнаружила захлопнувшуюся дверь. Удар опять запустившегося перегонщика крови я почувствовала всем организмом. Нажав на тяжелую медную ручку, вышла в комнату, все еще не веря в происходящее.
Я схожу с ума. Если так будет продолжаться, меня скоро поймают и отправят в закрытые камеры ФСБ, чтобы не маялась дурью, а приносила пользу стране.
