Влад поднимает брови, и я тут же жалею о том, что накрасилась этим блеском в машине, только лишь обратив на себя его лишнее внимание. Потому что он сжимает пятернёй мои скулы, наклоняется и присасывается всем своим ртом, втягивая обе мои губы. Дёргаюсь от его наглости и запаха мятной жвачки, с силой ударяя его ладонями по плечам. Но Миксаеву нипочём, он жёстко проходится языком по моим губам, слизывая и размазывая блеск, а потом так же резко отпускает, выворачивает низ своей футболки и вытирает язык.
Ну и придурок.
Глава 26.
Сжимаю зубы и выдёргиваю из сумочки пачку салфеток. На, подавись! Вытираю размазанный блеск и, высоко подняв голову, выхожу из студии в коридор. Гордо – не гордо, а колени трясутся. Особенно, когда чувствую, как он поднимается за мной по винтовой лестнице. Дверь в квартиру открыта, и Машка и Игорь уже внутри. На столике возле дивана лежит сет роллов и пустые высокие стаканы для пива, видимо. Ещё какие-то закуски. Рядом на подставке кальян.
– Классно тут у тебя, Микс, – констатирует Машка.
– Уютно. Только мрачновато немного, хотя тебе идёт.
– Спасибо, – сдержанно отвечает Влад и проходит внутрь. – Располагайтесь.
Очень гостеприимно, что скажешь. Я осматриваюсь. Всё почти так же, как и в прошлый раз, только нет вещей на стуле, а книги и листки на столе сложены в аккуратную стопку. И чуть ярче освещён центр квартиры. Но в тот раз был день, свет был выключен вообще, а учитывая витражные окна, проникал в помещение слабовато.
Пока Машка рассматривает всё вокруг, я обращаю внимание на Котовского.
Очень яркий персонаж. Крашенные в модный платиновый оттенок волосы беспорядочно торчат, будто он только выполз из постели. Черты лица симпатичные, хоть и немного резковатые. Глаза то ли очень бледно-голубые, то ли светло-серые, крупный рот, в носу серьга. Причём не в крыльях носа, как это обычно делают, а в самой перегородке, как у быков. И вообще, у него очень живое лицо с яркой подвижной мимикой. А улыбка такая, что заставляет тоже улыбаться в ответ.
Глаза постоянно горят какой-то шаловливой задоринкой. У него совершенно другое обаяние, не такое, как у Миксаева. Оно не топит, не заставляет задыхаться. Не обволакивает, лишая возможности двигаться. Оно лёгкое и свободное. Открытое.
– Ты здесь тренируешься? – Карташова суёт нос в угол, где стоит манекен и висят шесты. Свет там приглушён, отчего кажется, будто манекен смотрит как живой. – Можно потрогать?
– Попробуй, – мрачно отвечает Влад.
