– Хватит! Прекрати! – исступлённо шепчу, когда он на секунду перестаёт терзать мой рот. Не могу, так и не решаюсь закричать, боюсь даже представить, как отреагируют родители, если увидят меня полуголую распластанную под парнем в собственной кровати. – Влад, пожалуйста, хватит!
Но ни просьбы, ни сопротивление ничего не дают. Он снова подчиняет себе мой рот, немного тянет пальцем за подбородок, чтобы я опять впустила его. Широкая ладонь скользит вниз по сбившемуся полотенцу и ложится на моё бедро, забирается вверх, прикасаясь к обнажённому животу.
Я больше не прошу его. Я просто зажмуриваюсь, пытаясь сдержать горячие слёзы и стону от бессилия и страха. Завыла бы, да сил нет уже.
– Не бойся, маленькая, я не сделаю тебе больно, – жаркий шёпот в ухо не успокаивает, а пугает только сильнее. Потому что этот ласковый голос и чернота во взгляде не сочетаются. Что-то из этого фальшивое. А глаза не врут.
Вдруг чувствую свои руки свободными. Тяжести его тела тоже нет. Открываю глаза, но испуганно дёргаюсь, когда Миксаев тянет меня за щиколотки к краю кровати.
– Не надо, пожалуйста! Влад, ну пожалуйста! – говорю едва слышно. Он слышит, но ему плевать.
С ужасом наблюдаю, как Миксаев опускается на колени на пол. А потом кладёт ладони на мои и разводит в стороны. Жадно проходится взглядом по моей раскрытой промежности. Пытаюсь сесть или хотя бы свести колени, но он крепко удерживает их. Сгибает сильнее колени и обхватывает за бёдра, лишая возможности даже пошевелиться."
"Его взгляд обжигает, когда наши глаза встречаются.
А спустя мгновение я задыхаюсь, потому что он, не прекращая смотреть мне в глаза, прикасается языком у меня между ног. Дёргаюсь как от удара током, но Влад лишь сжимает ладони на моих бёдрах.
– Тише, Принцесса, смирно лежи. Это не больно.
Он снова наклоняется и скользит языком там. Это действительно совершенно не больно, но так жутко унизительно и стыдно. А что, если мама решит зайти ко мне и постучит сейчас?
Я больше не могу наблюдать. Это так постыдно и развратно – лежать перед парнем вот так раскрыто и ощущать его там.
Откидываюсь обратно на постель и закрываю лицо ладонями. А что мне остаётся? Только что отпустит, как наиграется.
Но он не отпускает. Продолжает терзать, делая какие-то немыслимые вещи. Мне становится тяжело дышать. Внизу живота появляется тяжесть и начинает словно искрить, когда Миксаев принимается посасывать чувствительное место. Чтобы отогнать это ощущение, я сжимаю в пальцах простынь и глубоко вдыхаю.
