Как? Как этот парень может одновременно быть социопатом, запугивающим меня одним своим видом, и быть таким искренним у микрофона? Как мне достучаться именно до последнего, чтобы он понял, что так нельзя? Нельзя затаскивать девушек в машину, нельзя пугать их своими жуткими подарками, нельзя преследовать.
Влад меня не замечает, продолжая петь, но замечает клавишник. Не просто замечает – удивлённо выкатывает глаза. А потом кивает Миксаеву на дверь, когда тот открывает глаза. Солист поворачивается ко мне, и в его взгляде проскальзывает искреннее удивление.
Я же, не дав себе проанализировать собственную реакцию на этот взгляд, задираю подбородок и делаю шаг вперёд.
Он поднимает руку, останавливая музыкантов и разворачивается всем корпусом ко мне, так и оставаясь сидеть на стуле.
– Вот так сюрприз, Принцесса. Чем обязан?
Всё хорошо, Лера, всё нормально. Просто забери своё. Ничего он тебе не сделает.
– У тебя осталась моя вещь, – говорю ровным голосом, не дам ему почувствовать, что боюсь до трясучки. – Верни, пожалуйста.
Он пару секунд медлит, рассматривая меня.
– Эта? – вытаскивает из нагрудного кармана куртки мой шёлковый шарфик.
Зачем он таскает его с собой?
– И эта тоже. Но мне нужна другая. Кулон на цепочке.
Что ему стоит сказать, что не находил такого. Просто высмеять меня при всех.
– Голубка с буквой «В»? Есть такой.
Он встаёт со стула и направляется ко мне. Я же напряжённо замираю. Действия Миксаева предугадать нереально.
Влад достаёт из заднего кармана джинсов какой-то белый прямоугольник и протягивает мне.
– Что это? – смотрю не прикасаясь.
– Ключ-карта. По лестнице наверх моя комната. Твой кулон на письменном столе.
Он и живёт здесь, что ли?
– Так принеси, я не собираюсь копаться в твоём жилище.
– Если ты не заметила, Принцесса, я занят. Ребята торопятся, а нам ещё две песни обкатать надо. Хочешь – жди, пока я освобожусь, – он кивает на стул у окна. – Или забирай сама.
Хочу ли я дождаться, пока он освободится? Да нет уж! Просто заберу кулон и уйду. Пока при друзьях Влад кажется адекватным, нужно воспользоваться.
– Хорошо, – выдёргиваю ключ-карту из его рук и иду к двери.
Держу спину почти неестественно прямо, ощущая, как её жжёт то ли от взглядов, то ли от собственного страха. На стеклянной двери вижу в отражении, что Миксаев снова усаживается на стул. Хорошо, значит и вправду занят. Главное, всё сделать быстро.
Его голос, звучащий в студии, для меня как маяк, что он находится именно там. И я припускаю наверх по лестнице.
