Поздненоябрьский дождь может аукнуться простудой, поэтому да, стоит согреться. Волосы тоже надо вымыть, после дождевой воды мегаполиса они будут пахнуть и выглядеть ужасно.
В нише кабины на полочке беру первый попавшийся шампунь, откидываю крышку и нюхаю. Приятный запах. Мужской, но не слишком резкий, ненавязчивый. Надо будет утром у Маши вымыть голову ещё раз, чтобы мама не почувствовала мужской запах.
Наверное, я плескаюсь слишком долго, Влад ведь тоже весь промок и замёрз, тем более он был в одной только футболке.
Быстро вытираюсь, развешиваю полотенце на сушилке, надеваю трусики и заворачиваюсь в тёплый халат. Пальто я застегнуть не успела, и бюстгальтер тоже промок. Сначала смущаюсь оставить его сушиться рядом с полотенцем и свитером, но потом решаю, что, наверное, это уже глупо. Влад по-всякому меня видел, и сохнущий на змеевике в ванной лифчик его вряд ли впечатлит.
Фен нахожу в шкафчике, но высушить волосы можно и в комнате, необязательно для этого занимать ванную. Приоткрываю дверь и выхожу. Влада не вижу, но слышно, что он в кухонной зоне, отделённой небольшим застенком.
На кровати вижу сложенную светлую футболку и новые, в запаянной упаковке, плотные носки."
"Достаю из сумочки расчёску и пытаюсь продрать волосы. Они привыкли к моему бальзаму, и теперь это вызывает сложности. Давно хотела остричь их хотя бы до лопаток.
– Там на кухне горячий чай и пара бутербродов, если хочешь, – обернувшись на голос, я вижу Влада, подпирающего косяк перестенка. Он переоделся в сухое, но ноги босы.
Коротко киваю и снова отворачиваюсь к зеркалу. В отражении вижу, как Миксаев скрывается в душе. Я заканчиваю с волосами, натягиваю его футболку, снова надеваю халат и иду на кухню. Горячий сладкий чай сейчас в тему. На тарелке рядом с чашкой лежат два бутерброда с маслом и сыром. Съедаю один, а второй оставляю Владу.
Всё очень странно. И страшно, чего уж тут. Потому что шаг вправо, шаг влево – пропасть. Влад сбросил маску, но как надолго? Такие, как он, не любят показывать слабость. И пусть это совсем не проявление таковой, он может считать иначе.
Трудно и в себе разобраться. Он причинил мне столько боли, неоднократно обидел, унизил, но я не могу плюнуть в ответ. Просто не могу. Я немного знаю о его жизни, но что если именно так всегда и было? И он просто не может иначе, не знает, что это возможно. Что бить в ответ не обязательно.
А может, я законченная дура.
Я мою кружку, а потом иду и расстилаю постель. Забираюсь под одеяло и подтягиваю колени к груди.
