Но вот взгляд какой-то потухший.
– Готова?
– К чему?
– Как к чему? – усмехается. – К победе в конкурсе.
– А. Ну я первокурсница. Постараюсь, конечно, но другие инструментальщики тоже очень сильные. От вашего универа, кажется, тоже скрипач?
– Зря ты так, – он щёлкает легонько меня по носу. – Верь в себя.
Как-то грустно улыбнувшись, Максим уходит за сцену. Второй блок уже объявили, а значит, и мне уже пора, я ведь сразу за ним выступаю.
Спокойно, Лера. По крайней мере, сегодня твои трусы на тебе.
Глава 44.
Когда объявляют выступление Максима, я подвигаюсь ближе к тяжёлой ткани первой кулисы и наблюдаю за происходящим на сцене. Ларинцев выходит на центр и ложится на пол прямо на спину, раскинув руки и согнув ноги в коленях. Я уже видела его на сцене тогда в клубе, но помню как-то смазано. Интересно посмотреть. Начинает играть музыка, и я узнаю кавер на Линкин Парк, их популярную песню Ин зэ инд.
Всё вступление Максим просто лежит. Влад начинает петь на русском, я слышу, что на подпевке идёт Котовский.
Слова и голос будоражат, идеально дополняя то, что происходит на сцене. Максим танцует так, что у меня дыхание перехватывает. Даже мне, совершенно не разбирающейся в хореографии, понятно, что трюки и прыжки, которые он делает, опасны. А эмоции… Словно какая-то мощная волна импульсом разносит со сцены-эпицентра то, что он посылает. Но это не просто артистизм и мастерство. Эти эмоции можно буквально потрогать, прикоснуться к ним пальцами. Какая-то невыразимая печаль, плотное, насыщенное отчаяние.
Если это только показуха для зрителя, то я совершенно не разбираюсь в людях и искусстве.
Внезапно рядом со мной за кулисами возникают две девушки. Обе запыхавшиеся и напряжённые. Особенно одна из них – в ярком малиновом платье. Она прикипает взглядом к танцующему на сцене парню и закусывает губы.
– Готова? – спрашивает вторая, тоже очень красивая – кудрявая блондинка.
Та, что в малиновом платье, судорожно вздыхает и кивает, а потом вытряхивает на пол из сумочки балетные пуанты и кусочек чёрной ткани.
Быстро переобувается. Блондинка начинает шнуровать завязки на пуантах, а девушка пытается завязать себе глаза чёрной повязкой. Её руки дрожат, видно, как она волнуется. Сначала мне показалось, что в концертной программе, видимо, внесли изменения, и сейчас будет её очередь, или она на свою опоздала, но потом понимаю, что она пойдёт на сцену сейчас, к Максиму.
– Давай помогу, – забираю из её холодных пальцев повязку.
