Но то, что могло случиться сегодня – за гранью.
Максим снова удержал меня на обрыве. Как тогда с наркотой: меня смог, а Веру нет. Но там мы оба провтыкали. И как в случае с отцом, когда у меня сорвало крышу, и я его чуть не размазал по стенке его дизайнерски отделанного кабинета. Каким-то шестым чувством он знает, когда нужно оказаться рядом. А я, кажется, просто слепой придурок. Потому что, сдаётся мне, он и сам сейчас на грани.
– Итак, – он немного склоняет голову, продолжая пристально сверлить меня взглядом.
Это он с девками такой весь лис загадочный, но в свойских разборках вцепляется как клещ. – Доохотился, охотничек. Запутался в собственных силках, ёбнулся и отбил задницу.
– Иди на хуй, Макс, – откидываю голову на спинку дивана и выпускаю струю дыма в потолок. Но Макс не обижается. – Просто перебрал и психанул.
– Угу. Когда это ты так психовал, Влад? Из-за тёлки. Да ладно, не лечи мне. Накрыло же.
Терпение рвётся, и я вскидываюсь на ноги, отхожу к окну, которое совсем немного выглядывает из-под земли на парковку, потому что кабинет в полуподвале.
– Ну накрыло, да, – слова сдирают слизистую до крови в горле. – Девка вкусная, всяко бывает. Пройдёт.
– Ну или не пройдёт.
– Макс!
– Что? – вскидывает брови. – Когда-то это должно было случиться.
Чушь. Просто похоть. Я хочу её охренеть как, да. До онемения в яйцах хочу. Не знаю, почему. Синеглазка красивая, сексуальная девочка. И не дура. Она меня до искр перед глазами возбуждает. Сожрать хочется.
– Притормози, бро, я серьёзно. Девочка толковая, а ты её до чёртиков пугаешь.
В комнату вваливается Рома Должанов. Вот уж кому всё до балды. Главное, чтобы соска на вечер была. Лучше рыжая. Макс как-то рассказывал, что там с этим связана сопливая школьная история.
– Парни, долго грузиться будете? Макс, ты всё по Малине своей страдаешь?
Вот оно что. Я думал, он опять с батей разосрался, а оказывается дело в бабе. Тоже что-то новенькое.
– Это та девушка, что ты в прошлый раз привёл к нам? Которая вкусно пахнет? Нина, кажется, – поднимаю брови, глядя на друга.
Ну-ну, поговорим о бабах.
Макс хмурится и поджимает губы.
– Ты прикинь, Микс, – Должанов разваливается на диване. – Этот рыцарь её вчера спас, когда мудила Голубев опоил мышку, чтобы сделать с ней плохие вещи. Максимка разворотил общагу, откачал бедную Малинку, уложил её дома на шёлковые простыни, а она утром сказала, что он хороший друг и сбежала.
