Это нам ещё в первые недели на курсе общей психологии в институте рассказывали. Стараюсь смотреть ему в глаза спокойно, без вызова.
– Проходите, – он отходит чуть в сторону и улыбается, только улыбка эта сценическая, она не затрагивает взгляд, которым парень продолжает морозить.
Я берусь за ручку двери, всё ещё сомневаясь, что нам дают так просто уйти. Не уверена, что дверь поддастся. Но она поддаётся, оказываясь незапертой. Я почти готова выдохнуть, когда слышу за спиной Машкин голос.
– Влад, – лопочет она с придыханием, – А можно попросить автограф?
Дура!
– Только у меня нет листочка, – сникает она.
– Не проблема, – Миксаев пожимает плечами.
Он смотрит на Машу, и я вижу, как она тает от одного только вида ямочек на его щеках, когда он улыбается.
– Держи, Микс, – один из парней группы бросает тонкий маркер.
Солист его ловит, стаскивает колпачок зубами и делает шаг к Машке. Я вздрагиваю, когда он протягивает руку и дёргает замок-змейку на груди её топа. Пальцы холодеют, сжимаясь на дверной ручке.
Машка резко выдыхает и затихает.
Миксаев медленно скользит указательным пальцем от её шеи и по выпуклой груди, немного цепляет чашечку кружевного темно-синего лифчика и при этом вскидывает взгляд на меня. Секунды, но я словно обжигаюсь о горящие угли. А потом он быстрым движением расписывается на Машкиной груди и сам застёгивает топ.
– Сфоткай, пока не смылось, – подмигивает ей. – Или приходи – обновим.
Маша кивает, но как-то уже куда более тихо и скованно.
– Ну а ты, Принцесса, – кивает в мою сторону, прикусывая обратный кончик маркера и вгоняя меня в ещё большее напряжение.
Ноги вот-вот подкосятся, и я рухну на пол. – Не попросишь автограф?
– Нет, спасибо.
Чувствую, как кожа на груди покрывается под платьем мурашками, стоит только представить, что он вот так притронется, как к Маше. Да ещё и на глазах у целой группы.
Пора валить. И быстро.
Беру Машу за руку и тащу за собой, не оглядываясь. Глохну от звука собственных каблуков по пустому коридору. Едва сдерживаюсь, чтобы не припустить бегом.
– Больно! – подруга выдёргивает ладонь, которую я в напряжении сдавила, но продолжает быстро идти следом.
Сквозь шум крови в ушах мне кажется, что я различаю мужской смех. Ну и пусть ржут сколько хотят, главное нам ноги унести.
Не сбавляя темпа, проходим через основной зал, ненадолго снова погружаясь в темноту и разноцветные отблески колорченжеров. Это место больше не вызывает такой эйфории. Хочется скорее уехать и оказаться в безопасном знакомом месте.
