Как мне рассказывала бабушка, в своем детстве, она, как самая младшая донашивала все, за старшими братьями и сестрами. Первое свое новое платье, она надела лишь после замужества. Не думаю, что ситуация с местными отличается.
— А что это у тебя? — бородач протянул руку к шкатулке, которую я безропотно отдала.
— Красивая вещица. Может и получится ее продать в городе, хоть какие-то деньги, — он заглянул внутрь и вернул шкатулку мне.
Да уж, все-таки возраст дает о себе знать. Не всем можно доверять. А монеты и колечко нам с детьми еще пригодятся.
Не известно, как бы отреагировал староста на содержимое шкатулки, вот взял бы, да и обвинил меня в краже! А я ведь даже и ответить не могу.
Хотя в моих воспоминаниях Ром не плохой, но никогда не знаешь, какую грань может переступить человек в своих желаниях. Благо, нижняя рубаха, была стянута под грудью и все наше незамысловатое наследство, там, вполне себе поместилось.
— Ты ступай, девка, ступай. Как разыскатель появится, я тебя кликну, — мужчина пошел вокруг дома, носком сапога откидывая угли, расчищая себе путь.
Глава 3
Направляясь в сторону дома Саяны, пыталась привести в порядок мысли. Нужно думать о том, как жить дальше, а мои думы о детях и прошлой… да, теперь, уже прошлой жизни, никак не давали сосредоточиться.
— Марушка! — меня окликнул звонкий женский голосок. Повернув голову, заметила приближающуюся ко мне, темноволосую девушку. Красивая! А коса у нее даже длиннее моей… то есть Марушкиной.
— Откуда это ты с утра пораньше? — она осмотрела меня с ног до головы и брезгливо поморщилась.
Ну, да, я совсем позабыла, что мой сарафан, после посиделок на грязной траве, у частично сгоревшего сарая, сейчас выглядел ужасно. Да и лицо мое, наверное, не лучше. Нужно было поспешить к Саяне, а я совсем не подумала, что в деревнях в это время уже все на ногах, думала, спит народ… И вот что странно, Олика что, ждала от меня ответ? Или это риторический вопрос, ведь по мне с уверенностью можно сказать, что иду я с пепелища. Имя девушки, само всплыло в памяти, их с Марушкой отношения никак нельзя было назвать дружескими.
— Ты же ни к Варушу ходила? — прищурившись и нависнув надо мной, рост ей позволял, Олика сверкнула гневным взглядом.
— Даже не думай давить ему на жалость! — прошипела девушка, приблизившись ко мне вплотную.
— Теперь ты ему и даром не нужна! Да никому ты здесь не нужна, скорее бы уже убралась из селения! — выплюнула девушка и развернувшись, гордо зашагала в сторону дома.
