Мне не раз приходилось слышать, как капитан Джеймс выражал пожелания, чтобы „Канопус“ когда-нибудь достался мне — если с ним, с капитаном, что-нибудь случится…
Нет в записях? Господи, ну неужели не достаточно простого честного слова? Чего вам еще надо? Если вы считаете, что я не по праву оставил судно за собой — что ж, я с радостью передам его законному владельцу. Я действую так только потому, что капитан Джеймс, прежде чем с ним произошел этот прискорбный случай, намекал, что я, его компаньон, скорее всего, буду его единственным наследником.
Он говорил, что родственников у него не осталось…»
Они, конечно же, никак не смогут признать виновным человека, который так решительно, прямо, честно и открыто строит речь в свою защиту! В худшем случае ему светит разве что условный приговор.
Деннисон еще раз все хорошенько обдумал и пришел к заключению, что дело складывается как нельзя лучше. Свидетелей нет, состава преступления — нет, мотив — весьма сомнительный. Что останется делать присяжным? Признать его виновным в убийстве? По подозрению, весьма неопределенному и без малейших доказательств? Нет, на это они ни за что не решатся! Они ни за что не признают его виновным.
Впрочем, может, у него вообще не возникнет никаких неприятностей с властями. Поглядеть хотя бы на того шведа! Путешествует вокруг света, повсюду рассказывая о парне, которого смыло волной с его яхты. Естественно, очень сожалеет об этом случае. Несчастном случае.
Но кто, кроме самого шведа, может знать, был это несчастный случай или убийство? Судя по всему, что известно об этом случае, швед запросто мог хладнокровно прикончить того беднягу, выкинув в море.
А теперь, чтобы полностью насладиться местью, разъезжает по свету, с демонстративной скорбью рассказывая жалостливые байки о том, как ему не повезло.
«А предположим, к примеру, что с капитаном на самом деле произойдет какой-нибудь несчастный случай? Стал бы я беспокоиться, что меня могут обвинить в убийстве?
Конечно, нет! Путешествие на паруснике по океану — чертовски рискованная игра.
С тобой может случиться все, что угодно!
А если, кроме меня, никто не будет знать, как все было на самом деле, то какая тогда разница — убийство это или просто несчастный случай?
Никакой.
Какая разница, каким образом человек умер на самом деле?
Да никакой разницы!
И кто притянет меня к суду за это?
Только я сам. Только моя совесть».
Совесть! Деннисон рассмеялся. Греки придумали эту треклятую совесть как литературную уловку.
