Вы видите только ярлыки, вы видите людей отдельно от того, что их окружает, и не понимаете, что они способны измениться, стать другими. Поэтому они у вас такие схематичные, неживые. Возможно, люди и в самом деле в массе своей типичны. Но каждый отдельный человек изменчив и непредсказуем. Люди убивают, или зарабатывают миллионы, или кончают жизнь самоубийством, а вы можете найти объяснение их поступкам только после свершения факта, но не раньше. И пока вы не научитесь предвидеть, на что способен каждый отдельный человек, вам никогда не понять людей.
— Это просто какой-то злой рок, — вздохнул писатель. — Я вечно встреваю в споры с образованными бродягами. Тем не менее весьма похвально уже то, что вы, мой друг, хотя бы пытаетесь рассуждать.
Писатель качнулся и наклонился вперед так низко, что чуть не съехал на пол, но ему удалось выпрямиться. Он снова потер лоб.
— Наверно, лучше мне пойти к себе на яхту. Я, похоже, пьян, а мне завтра с утра надо поработать.
— Поработать? — удивился Деннисон.
— Над романом.
— И о чем ваш роман?
— Действие происходит во время Второй мировой войны. Несколько солдат попали в плен к японцам, на Бирме, и японцы заставляют их копать тоннель под рекой. Группа американских пехотинцев пытается освободить своих из плена, но сперва они должны захватить хорошо укрепленную гряду холмов из желтого песчаника. Гряда вся изрезана ущельями и оврагами — они словно полосы на шкуре тигра. Это символично.
— Звучит неплохо, — сказал Деннисон, помогая писателю добраться до двери.
— Это будет хороший роман! И знаете что? Я был одним из тех парней, что копали этот чертов тоннель! И пусть только эти засранцы из издательства попробуют сказать, что это похоже на Лондона или Конрада!
— Утром мы уходим.
— Удачи! Тебе она скоро очень и очень понадобится. Или, может, капитану Джеймсу.
— Почему это?
— Откуда я знаю? — сказал писатель. — Только у меня какой-то особый нюх на неприятности, я их предчувствую. И еще почти никогда не ошибался.
Писатель, пошатываясь, побрел к своей яхте.
А Деннисон пошел вниз, на пирс, где был пришвартован «Канопус».
Перед тем как заснуть, Деннисон раздумывал о том, что разные люди говорят о капитане Джеймсе. Финнерти считает его романтиком, искателем приключений. Швед убежден, что Джеймс — колониальный фашист, а писатель утверждает, что капитан — адепт мистического искусства приключений. Ну, а сам капитан уверен, что просто с ним часто случаются всякие неприятности.
«А что думаю я? — спросил себя Деннисон.
