— Это зависит от особенностей ситуации и нужд Комитета. Но вернемся к Ракке. Если бы полковник Зейд не опростоволосился, мне не пришлось бы больше ничего придумывать. Но раз уж так вышло, я попробовал прислать посланца-харби с копией кольца Рауди. Но этот безмозглый кретин харби не придумал ничего лучшего, как приехать на своей лучшей шавафской лошади, которая никак не могла прибыть из Омана. Бен Алима узнал лошадь. Собственно, он немного ошибся, решив, что она принадлежит иракскому клану Рубаи. Эта ошибка уберегла вас от массы неприятностей, Дэйн, но мне пришлось пойти на крайние меры.
Я обратился за помощью к саудовцам. И, чтобы подстраховаться на всякий случай, позвонил еще и Хакиму. Я тогда не был ни Сулейманом, ни Джабиром. Я назвал другое имя и пообещал доставить вас в порт Шакик в Катаре.
— Как вы рассчитывали это провернуть? — поинтересовался Дэйн.
— Собственно, я не думал, что дойдет до этого. Я рассчитывал, что саудовцы вас перехватят либо мне придется все сделать самому. Но с саудовцами ничего не вышло, а мне жутко не повезло — я заболел.
Тем не менее, даже больному, мне удалось довольно быстро уговорить капитана Маджида открыть кингстоны кутийи в паре миль от Шакика.
Джабир мрачно улыбнулся.
— Но и тут вмешался какой-то злой рок. По политическим соображениям Хаким вас освободил. Этого никак нельзя было предугадать. Конечно, лучше всего было бы, если б я мог сам с вами разделаться.
— Естественно, так вам было бы удобнее всего, — согласился Дэйн. — Только заболели вы не случайно.
Джабир даже приподнялся на диване.
— Что вы имеете в виду?
— Когда я сообразил, что вы — наемный убийца, я решил позаботиться о вас прежде, чем вы займетесь мной. И я вас отравил.
— Что? Вы отравили меня?
— Боюсь, что так и есть.
— Дэйн, я не могу поверить, что вы на такое способны! Что вы мне подсыпали?
— Перуанский яд под названием «камотилло». Мне не составило труда подмешать его вам в пищу.
— И у вас все время был с собой этот яд?! — недоверчиво спросил Лахт.
— И еще кое-какие мелочи. Никогда не знаешь наверняка, что может пригодиться в работе, — пояснил Дэйн.
Потрясенный Джабир никак не могло конца поверить в то, что его отравили. Он спросил:
— А почему вы не отравили меня насмерть этим своим камотилло, раз уж решили, что я предатель?
— Вы нужны были мне живым, ради моей собственной безопасности, — объяснил Дэйн. — Я должен был сделать дело, за которое взялся, несмотря на то, что Комитет старался мне помешать.
