Успокойтесь, все будет в порядке!
— Да… Пойдем, надо держаться всем вместе!
Джабир шел, сгибаясь от боли, и Дэйн поддержал его, обхватив за талию. Остальные шлиярдах в тридцати впереди, их светлые одежды смутно маячили в предрассветной мгле. Внезапно Дэйн остановился.
— Ты слышал? Какой-то шорох в кустах?
— Ничего я не слышал, и мне плевать на всякие там шорохи? — буркнул Джабир. — Наверное, это какая-нибудь коза, или собака, или заблудившийся верблюд. Я хочу только одного — поскорее добраться до опытного врача!
Его колени начали подгибаться, и Дэйн едва смог удержать его оседавшее тело.
Американец встревожился:
— Джабир?! Надо продержаться еще совсем чуть-чуть!
Джабир не отвечал. Он потерял сознание и стал весить, казалось, не меньше тысячи фунтов.
Дэйн снова услышал какой-то подозрительный шорох. Правда, теперь уже не в кустах, а на дорожке у себя за спиной.
Он уронил Джабира, быстро пригнулся, разворачиваясь кругом и выхватывая нож.
Он уже почти повернулся, когда что-то тяжелое обрушилось ему на затылок.
Дэйн потерял сознание.
Глава 20
День одиннадцатый
Кто-то тряс его за ногу, незнакомый голос тихо произнес:
— Мистер Дэйн, я думаю, вам уже пора прийти в себя!
Дэйн открыл глаза и приподнялся, морщась от боли. Голова просто раскалывалась. Он находился в большой комнате с выбеленными стенами, сидел на громоздком диване, обитом кошмарным цветастым индийским ситцем. Здесь же стоял неизменный арабский набор для кофе: приземистый столик темного дерева, медная джезва с вычеканенными на ней кругами и замысловатыми арабесками, курильница, свисающая с крюка в потолке, и совершенно неуместный среди них американский комод светлого кедрового дерева с зеркалом, в стиле эпохи экономического бума.
Дэйна тормошил мужчина, сидевший на стуле с прямой спинкой примерно в ярде от дивана, на таком расстоянии, чтобы Дэйн никак не мог достать его ударом ноги. Это был высокий худой араб с большими печальными карими глазами и аккуратной бородкой. Он сидел в расслабленной позе, спокойно сложив руки на груди.
Каким-то невероятным образом ему удалось вольготно развалиться даже на стуле с высокой прямой спинкой.
— Какого черта? Кто вы такой? — спросил Дэйн.
— Мои друзья зовут меня Хакимом, — ответил араб. — Надеюсь, вы тоже будете меня так называть.
— Конечно, Хаким, — Дэйн медленно сел на диване, чувствуя, как волны нестерпимой боли расходятся от затылка по плечам и шее. Он опустил ноги на пол, но встать и не пытался. Хаким был от него футах в пяти.
