Мне невыносимо стыдно и…
Дэйн остановил его, не желая выслушивать еще полчаса сердечные излияния и мольбы о прощении.
— Вы уже выяснили, в чем была ошибка?
— Как вы, наверное, знаете, — начал Бен Алима, — прошлой ночью я получил приказ от Рауди убить вас.
— Как он сумел связаться с вами? — спросил Дэйн. — Я полагал, что связь между вами и Комитетом практически невозможна.
— Возможна, если кто-то рискнет проделать такой долгий путь. Я получил это известие от одного табунщика-авамири, бедуина из кочевья Омани, который загнал до полусмерти свою лошадь, чтобы принести нам приказ.
— Он приехал один?
— Один-одинешенек, ему помогало лишь его верное ружье и быстрая лошадь, он скакал с самого побережья! Но лошадь у него просто чудесная, вороная, со счастливой звездочкой во лбу.
— Гнедая все же лучше, чем вороная, — с видом знатока отметил Майид.
— Не лучше, если у вороной во лбу — счастливая звездочка и белые чулки.
— Первая лошадь Пророка была вороной, — подал голос Джабир, — у нее были белые ноги и белая звездочка во лбу, а в битве она не знала себе равных.
— Значит, — вмешался Дэйн, — этот человек прибыл…
— Да, он табунщик из клана Авамир, — продолжил Бен Алима. — Он проделал долгий и рискованный путь, а в доказательство показал знак — личное кольцо Рауди. Он передал слова Рауди: американец Стивен Дэйн — предатель и иракский шпион; его нужно немедленно уничтожить; эти сведения, в свою очередь, передал ему один саудовец, который давно помогает делу освобождения Ракки, и в его верности не приходится сомневаться.
И добавил, что промедление может погубить наше дело.
— Все это я уже знаю, — сказал Дэйн. — И потому ты попросил Джабира убить меня. Но тогда почему ты передумал и послал мне на помощь Майида?
— Как только я получил послание через авамири, я начал действовать. Как ты уже сказал, я послал к тебе Джабира. Потом, как радушный хозяин, предложил гостю остановиться у меня. Но он отказался, поскольку не хотел навлекать на мой дом лишних подозрений. Я предложил ему взять свежего коня, но он сказал, что доверяет только Айисса — своей лошади.
Сказал, что найдет укрытие в пустыне, у клана Бани Халиди, где у него есть друг. И уехал.
— И что? — спросил Дэйн. — По-моему, ничего подозрительного он не сказал.
— Почти. Я стоял и смотрел ему вслед, и на сердце у меня было тяжело. Что-то в нем меня настораживало, но я не понимал, что именно.
— Ты выяснил это или нет? — не выдержал наконец Дэйн.
— Я долго и напряженно думал, — продолжал Бен Алима.
