Соедините меня, пожалуйста, с мистером Чарльзом Рональдом Пирсоном.
— Кто у телефона?
На мгновение Бен Алима задумался.
— Идрис эд-Зеличи.
— Мне очень жаль, сэр. Мистер Пирсон был нездоров, когда ложился. Он просил его не беспокоить.
— Неважно, позовите его. Это срочное сообщение, которое он ожидает.
— Он ничего не сказал об этом.
— Позовите его! Это деловой разговор; вас отблагодарят.
— Сэр, ничто не доставит мне большей радости, чем возможность помочь вам. Но приказ есть приказ, ослушавшись, я могу потерять работу.
— Болван! Из-за своего тупого упрямства ты тоже можешь потерять работу!
— Я думаю, нет, — ответил дежурный. — Излишнее рвение наказуемо, но не очень строго. Не желаете ли оставить сообщение, сэр?
— Я перезвоню, — пообещал Бен Алима и положил трубку.
Все шло наперекосяк. Хасан не пришел, до Дэйна не дозвониться. Он понимал, что обязан узнать, что случилось. Должен, и цена, которую придется заплатить за это знание, не имеет значения.
Он потянулся к телефону…
* * *На втором этаже небольшой заброшенной конторы, приютившейся возле припортовых доков Рас Агила, человек очень осторожно положил трубку телефона.
Он усмехнулся, потом нахмурился. Откинулся на спинку старого кресла и принялся внимательно изучать мозаику трещин на потолке."
"У этого человека было множество имен и лиц, которые он менял так легко, будто примерял платья из обширного гардероба. Он был настоящим дьяволом, в нем шизофреник сочетался с ярым приверженцем некоторых принципов, тщательно скрываемых, но тем не менее следовал им он всегда.
И фанатично верил в свою правоту, и вера хранила в этом Люцифере осколки святости.
Он был прирожденным актером, с головой отдающимся роли, которую играл.
Собственно, он даже не играл, он перевоплощался. Не изображал, а был.
В настоящий момент его звали Сулейманом, и табличка на двери гласила, что он импортер. Он был Сулейманом, который не задумывается о жилье, главное — чтобы оно было поближе к воде. Там, где есть вода, всегда найдется лазейка, чтобы удрать.
Почему? Потому, что бездомные постоянно идут рука об руку с опасностью. Куда? В какой-нибудь тихий уголок, который станет опасным, как только начнет приобретать черты уютного, теплого дома.
Но человек должен жить. Сулейман признавал это и кое-что еще. Он сознавал, что, идя по жизни, неизбежно причиняешь кому-нибудь боль. Печально, но это одна из неизбежных истин. Мы не властны избирать пути; мы следуем по тропам, которые наметила для нас судьба.
