Он выглядел переутомленным и наверняка страдал бессонницей (Лахт был вынужден не спать ночами с тех пор, как решил пробудить мир).
— Прекрасно, мистер Дэйн. Вы, конечно, понимаете, что проверка необходима. В таком деле, как наше…
В каком деле? Кто он такой и что за дело он задумал? Южные арабы против аденцев? Или бахрейнцы против иракцев? А может, кувейтцы против саудовцев? А-а, на этот раз ракканцы против иракцев… Скорость, с какой множились подобные «дела», вызывала только саркастическую усмешку.
Дэйн видел слишком много яростно враждующих сторон в мире. Его чувства говорили об идиотизме происходящего, его разум утверждал, что все это хоть сколько-то, но важно. Приняв сторону своего сердца, он оказался в двусмысленном положении: приходилось служить целям, в которые он сам имеет несчастье не верить.
Теперь из спальни вышли остальные два члена Комитета. Оба натянуто скалились, как школьники, которые подрались в раздевалке.
— Мистер Дэйн, разрешите вам представить моих коллег.
Это мистер Бикр…
Высокий мужчина в летах, с квадратными плечами и вытянутой унылой физиономией. Его лицо окаменело в попытке сымпровизировать чувство собственного достоинства.
— …и мистер Рауди.
Мужчина сорока пяти лет, невысокий и пухлый, с желтоватой кожей и редкой бороденкой. Пока его представляли, он взволнованно моргал.
Сели. Секретарь принес сладкий турецкий кофе в крохотных чашках и нырнул в одну из комнат.
Лахт спросил Дэйна, что тот знает об освободительном движении Ракки.
— Очень мало, — ответил Дэйн. — Меня ввели в курс задания всего два дня назад.
— С вами говорил мистер Уэльс из вашего посольства в Париже?
— Он сказал, что обо всем необходимом для моей работы расскажете вы.
Лахт усмехнулся и медленно приподнял свои чудесные изогнутые брови. Это значило, что объяснения были если не невозможны, то уж наверняка излишни. Он повернулся и кивнул одному из комитетчиков, тот сразу же развернул карту района Персидского залива.
— Вот Ракка, — начал Лахт, указывая на обведенную территорию у восточных границ Ирака и Саудовской Аравии. — Она небольшая, ненамного больше, чем штат Мэриленд, и в три раза меньше, чем Ливан. Это земля с выдающейся древней историей, но в настоящем у нес почти ничего нет.
Лахт откинулся на спинку дивана и, заливаясь соловьем, поведал Дэйну о славных страницах истории древней Ракки. Она была независимой частью Вавилонского царства.
