— Так вы все-таки из ЦРУ! — торжествующе воскликнул Хансен. — И вы здесь для того, чтобы шпионить и подстрекать!
— Только не в Иране, — твердо заявил Дэйн.
— Конечно же не в Иране. Но вот в Туркменской Республике…
— Там готова почва для революции, — сказал Дэйн.
— Правда?
— Да это известно всякому мало-мальски информированному человеку. Я не выдам тайны, напомнив вам о восстании, которое месяц назад произошло в Таджикской Республике. Может быть, вы читали о нем в газетах. Менее известны, но отмечены в заслуживающих доверия международных журналах волнение в Синкьянге и неурожай в Киргизской Республике.
Припомните еще о беспорядках в Западной Гоби, которые вызвало Монгольское Народное Движение за Независимость, а также о кочевниках-тюрках в горах Тянь-Шаня. И что мы имеем, учитывая все это?
— И что же?
— Превосходную возможность поднять мятеж по всей Центральной Азии, — важно проронил Дэйн.
Хансен нахмурился и закусил губу.
— Мятеж… Но это может вызвать всеобщее термоядерное побоище.
— Ну, мы так не думаем, — утешил его Дэйн.
— Но вы не можете быть полностью в этом уверены!
— Не разбив яиц, омлета не сделать, — с нездоровым смешком проговорил Дэйн. — Кроме того, если усиление военной напряженности окажется неизбежным, мы всегда сможем предложить русским несколько концессий.
— И какие же концессии вы можете им предложить? — спросил Хансен.
— Ну, я не вправе вам это открыть, — ответил Дэйн. — Это государственная тайна, вы же знаете. Но я полагаю, что вы читали Клаузевица.
— Нет. А что он написал?
Дэйн хихикнул и пояснил:
— Клаузевиц определил нейтральную страну как ту, которую можно отдать врагу без смущения.
— Это ужасно! — возмутился Хансен. — Но я полагаю, что вашим союзникам есть что сказать насчет этого.
— Полагаю, что так. Если мы им позволим.
Настало молчание. Потом швед изрек:
— Я не могу поверить, что вы настолько циничны. Заставить замолчать ваших союзников…
— Союзник, — сказал Дэйн, — это солдат на линии огня. Его достоинство в том, что им можно пожертвовать.
Ну, как бы там ни было, а через несколько лет нам уже не понадобятся нынешние союзники.
— Почему же?
— Этого я вам сказать не могу. Я только напомню вам о том, что подтвержден факт существования разумной жизни на Марсе."
"Хансен открыл рот. Потом он осознал, что над ним издеваются, и разразился потоком ругани. Выплеснув таким образом ярость, он некоторое время вел машину в угрюмом молчании. Наконец он с усмешкой сказал Дэйну, что это был отличный розыгрыш.
