Он уже шагнул было на трап, но вдруг остановился и обернулся: — Кстати, полковник, я не сумел закончить проверку вашей отчетности.
— Ну ничего, — сказал Пэррис, — думаю, они пришлют кого-нибудь другого.
— Думаю, да, — согласился Дэйн. — Или, возможно, они вызовут вас в Триполи. Я там случайно обнаружил недостачу нескольких грузовиков и тягачей, некоторого количества винтовок и нескольких тысяч комплектов обмундирования. Я уверен, что это объясняется уважительными причинами, но финансовый отдел, кажется, хочет поподробнее с этим разобраться.
— Разобраться? — переспросил Пэррис.
— Да, у меня осталось такое впечатление после вчерашнего разговора с ними, — сказал Дэйн. — До свидания, полковник. Спасибо за гостеприимство.
Пэррис ошеломление смотрел, как «ДС-4» покатился по взлетной полосе и оторвался от земли. Он продолжал следить за самолетом, пока тот не превратился в черную точку и не затерялся в раскаленном сахарском небе. «Чертов Дэйн! — подумал полковник. — Он что-то раскопал, и у меня теперь будут неприятности с Триполи».
Но если Дэйн поддолбил полковнику свинью, то и Пэррис в долгу не остался. Харит производит впечатление опасного человека, и он действует на своей территории. Принимая все это во внимание, можно предположить, что долгая жизнь Дэйну не суждена. И поделом ублюдку.
На какое-то время эти размышления утешили полковника, и он отправился к себе, ждать звонка из Триполи.
2 августа 1952 года, Форт-Лами
Глава 1
Мустафа ибн-Харит сидел в небольшой кофейне, расположенной под открытым небом.
Кофейня находилась в Джембел-Бахр, одном из районов Форт-Лами. Перед Харитом раскинулся базар. Сейчас, посреди дня, он был заполнен людьми из племени котоко, пришедшими из окрестных деревень. За спиной у Харита раскинулась водная гладь реки Шари. На реке кишели рыбацкие лодочки, вьющиеся вокруг европейской концессии. Это местечко, расположенное между шумным базаром и широкой спокойной рекой, обычно вызывало у Харита ощущение благополучия.
Обычно, но не сейчас. У Харита появились некоторые трудности, и он считал, что справиться с ними будет нелегко."
"Мустафа ибн-Харит был высоким мужчиной — больше шести футов ростом. Цвет его кожи приближался к иссиня-черному — среди более светлокожих народностей юга такой цвет вызывал особое уважение. В Харите смешались арабская и негритянская кровь, но сам он считал себя арабом племени рифаа из Неджа.
