В последний раз выходя из комнаты Дэйна, Зеттнер испытывал нечто вроде сожаления при мысли о том, что человека такого масштаба придется уничтожить, предварительно выжав из него все необходимые сведения.
Немного погодя в комнату степенно вошел улыбающийся Бардиев. Он принес с собой бутылку портвейна и коробку сигар. Они с Дэйном уже встречались один раз в конце Второй мировой: Бардиев был тогда майором артиллерии, а Дэйн — капитаном в Управлении стратегических служб. Они познакомились, встретившись в Берлине на приеме в каком-то посольстве, и обменялись лишь несколькими фразами.
С тех пор они часто читали друг о друге в документах секретных служб и рапортах Второго управления. А их мимолетная встреча наполняла эти материалы жизнью и смыслом.
Некоторое время они сидели молча, словно заговорщики. Потом Бардиев, рассматривая тлеющий кончик своей сигары, поинтересовался, что Дэйн думает о Зеттнере.
— Он очень молод.
Бардиев слегка наклонил голову.
— И настроен весьма решительно.
Бардиев снова наполнил стаканы.
— Такой коллега едва ли вызывает у вас особо теплые чувства, — продолжал Дэйн.
Бардиев, поморщившись, пожал плечами. В воздухе повис вопрос. И Дэйн сформулировал его:
— Бардиев, вы можете выпустить меня отсюда?
— Это абсолютно исключено, — заявил Бардиев тоном маклера, вздувающего цену.
— Однако это было бы в высшей степени практично.
— Почему?
— Потому что в этом случае я пообещал бы вам убить Зеттнера.
— Друг мой, вы бредите.
Убить Зеттнера! Зачем, черт возьми?
— Чтобы спасти вашу жизнь. И мою тоже, разумеется.
Итак, вопрос был задан, но его пока не приняли всерьез.
— Дэйн, — сказал Бардиев, — вино ударило вам в голову. Вы предлагаете совершенно нелепые вещи. Зачем мне убивать моего друга Зеттнера?
— Если моя информация верна, то ваш шеф переведен на афганскую границу. Бардиев, теперь вы — кисть без руки.
— Ах! — воскликнул Бардиев. — Таковы издержки большой политики.
— Вы пережили много политических бурь.
Как вам это удавалось в прошлом?
Бардиев задумчиво глядел в сторону.
— Хорошо, скажу яснее, — решился Дэйн. — Неужели вы откажетесь воспользоваться полезным орудием, оказавшимся в ваших руках?
— Мы не стираем грязное белье на людях.
— Речь идет о вашей голове, — настаивал Дэйн.
Снова наступила тишина. Через несколько секунд Бардиев объявил:
— Я не предатель.
— А я и не считаю вас предателем. Вопрос вообще не ставится так.
