Однако не признать, что содержимое папки имело значительную ценность, Зеттнер не мог.
— У меня предчувствие, что фотографии этого типа нам обнаружить не удастся, — сказал Бардиев. И слабо улыбнулся, вспомнив о ненависти Зеттнера ко всякого рода предчувствиям. — Что вы намерены предпринять, если я окажусь прав?
Зеттнер задумался.
— Субъекту придется как-то распорядиться содержимым папки. А сбыть подобного рода документы не так-то просто. Поэтому необходимо продолжить поиск похитителя и установить тщательное наблюдение за всеми возможными покупателями.
— Отлично. Ну и как, по-вашему, велики наши шансы?
— Успех или провал намеченной операции…
— Нет-нет, — прервал Бардиев. — Так далеко заглядывать не нужно, по крайней мере сейчас. Меня интересует папка. Вы полагаете, что сумеете ее вернуть?
— Да, — ответил Зеттнер.
— Почему вы в этом уверены?
— Я основываюсь на природной глупости человеческих существ.
— Прекрасно, — пробормотал Бардиев. — В таком случае можете немедленно приступать к работе.
Без единого слова Зеттнер поднялся и вышел из комнаты. Он тоже знал цену молчания.
Бардиев достал платок и вытер вспотевший лоб. Он сам помогал создавать подобных людей для нового порядка: историческая необходимость требовала рождения целого поколения зеттнеров. И все же в их обществе он всегда чувствовал себя дурно.
Глава 4
Закрывшись у себя в комнате, Карлос положил добычу на ночной столик, закурил сигарету и с наслаждением растянулся на кровати. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь слой пыли, покрывавшей стекла, и бросали блики на красную папку.
Карлос полюбовался медными защелками; их ослепительный блеск лишний раз убеждал в том, что под толстой кожей скрывается что-то ценное. Пока хватит и этой уверенности. Позже нужно будет перевести содержимое папки в наличные — используя опасные и извилистые пути. Одному богу известно, куда эти пути заведут его! Папка для бумаг, за которой послали четырех человек и «Скорую», наверняка таит в себе несметные сокровища: бриллианты, платину или чистый героин.
Но сейчас, с двадцатью ливрами в кармане, валяясь на разобранной постели в семейном общежитии для моряков, Карлос чувствовал себя богатым, и не открывая папки. Да в эту минуту он и был богат; забывать об этом не стоило.
Карлос, не торопясь, докурил, затем осмотрел папку повнимательнее. Она была закрыта на замочек. Карлос удовлетворенно кивнул и попытался рассечь кожу ножом, но наткнулся на стальной лист.
