Я чувствовала, что он покинул меня еще до того, как, низко пригнувшись, шагнул за порог, возле которого уже стоял его паж, держа под уздцы оседланного коня.
Когда Эдуард уже вскочил в седло, я выбежала из дома помахать ему на прощание. Его огромный гнедой жеребец, невероятно сильный и мощный, нетерпеливо приплясывал на месте, выгибая шею и пытаясь подняться на дыбы. Король Англии, натягивающий поводья, был так великолепен на своем боевом коне в лучах солнца, что и мне на мгновение показался совершенно неуязвимым.
— Да хранит тебя Господь! Удачи в бою! — крикнула я, и Эдуард отсалютовал мне, пришпорил коня и помчался на битву с другим законным королем Англии — за жизнь и корону.
Я так и стояла, подняв руку, пока вдали не перестал мелькать его боевой флаг с белой розой Йорков, пока не смолк топот копыт. Я не помнила себя от горя — он уехал от меня, ускакал прочь, встретимся ли мы когда-нибудь?.. И тут, к своему ужасу, я увидела, как мой брат Энтони, явно давно за нами наблюдавший и наверняка видевший сцену прощания, вышел из густой тени и направился прямо ко мне.
— Ах ты шлюха! — бросил он.
Я непонимающе уставилась на брата.
— Что?"
"— Ты шлюха! Ты опозорила наш дом, свое имя и имя своего бедного покойного мужа, который погиб, сражаясь с этим узурпатором! Да простит тебя Господь, Елизавета, но я немедленно все рассказываю отцу. Надеюсь, он просто отправит тебя в монастырь, а не придушит в ту же минуту!
— Нет!
Я решительно шагнула к Энтони и схватила его за плечо, но брат стряхнул мою ладонь.
— Не трогай меня, паршивка! Я не желаю, чтобы ты прикасалась ко мне теми же руками, какими только что оглаживала этого Йорка!
— Энтони, ты все неправильно понял!
— Что ж мне, собственным глазам не верить? — разъяренно прошипел он. — Или ты меня околдовала? Ты у нас, часом, не фея Мелюзина? Не прекрасная богиня, которая так любит купаться в лесных источниках? Может, и тот, кто недавно с тобой расстался, всего лишь рыцарь, поклявшийся верно тебе служить? Или все мы вдруг попали в Камелот,[12] где процветает прекрасная благородная любовь? Значит, здесь у нас царит чистая поэзия, а не вонь сточной канавы?
— Да, это прекрасная благородная любовь! — не выдержала я.
— Да ты даже значения этого слова не понимаешь! Ты самая настоящая шлюха! Вот увидишь, когда они в следующий раз будут проезжать мимо нас, этот Йорк передаст тебя сэру Уильяму Гастингсу; он всегда так поступает со своими девками.
— Он любит меня!
— Так он говорит всем и каждой.
