А если Бекингем падет в бою? Будет ли Генрих тогда неоспоримым наследником трона? Или, может, его мать пошлет в Тауэр своих слуг удушить моего мальчика во сне, а вовсе не ради его спасения? По силам ли отдать подобный приказ столь богобоязненной женщине, почти святой, какой она представляется всем? Сможет ли она ради своего сына принести в жертву все, что угодно, даже моего Эдуарда? Не знаю. Да и откуда мне знать! Зато я поняла одно: именно герцог Бекингем и леди Маргарита распространяют слухи, что принцы мертвы.
И при этом собирают войско для сражения против короля-узурпатора. А засланный ко мне агент леди Маргариты — этот доктор Льюис — еще и роняет как бы невзначай, что оба мальчика убиты в постели. И получается, что единственный, кто не готовит Англию и весь мир к оплакиванию безвременной гибели принцев, единственный, кому их смерть не несет никакой выгоды, — этот мой смертельный враг, вернее, тот, кого я таковым считала: Ричард Глостер.
Мне потребовался целый день, чтобы определить размер надвигающихся на нас бедствий; даже к вечеру, за ужином, я еще во многом сомневалась.
Да и как иначе, ведь жизнь моих сыновей зависела от того, в ком я сумею почуять врага, а кому стану доверять как другу. Уверенной до конца я не была ни в чем. Мои «случайно» произнесенные слова о том, что мой сын Ричард защищен и находится далеко от Тауэра, должны были, по крайней мере, заставить убийцу помедлить; и я очень надеялась, что это поможет мне выиграть хоть немного времени.
Днем я написала своим братьям, которые готовили мятеж в южных графствах, и предупредила их о заговоре и о том, что заговор этот способен — подобно змеиному яйцу со змеенышем, которое подкинули в птичье гнездо, — полностью нарушить все наши планы.
Я написала им, что Ричард по-прежнему является нашим врагом, однако его злоумышления могут оказаться сущим пустяком по сравнению с той опасностью, которая грозит нам со стороны союзников. Я отправила письма с гонцами, но отнюдь не была уверена, что мои братья получат их вовремя, да и вообще когда-нибудь получат.
Однако выразилась я в этих посланиях вполне ясно.
Теперь я убеждена: безопасность моих сыновей, как и моя собственная, гарантирована лишь в том случае, если герцог Бекингем и его союзник Генрих Тюдор не доберутся до Лондона. Лжекороль Ричард по-прежнему наш враг, но у меня нет ни малейших сомнений, что если Бекингем и Тюдор с победой войдут в Лондон, то они явятся сюда как наши убийцы.
