В последние часы своей жизни Энтони был не искателем приключений, не рыцарем и даже не чьим-то братом или дядей. Он был поэтом. Когда мне принесли его прощальные стихи, я поняла: под конец, в те последние мгновения, когда он уже чувствовал на своем лице дыхание смерти и гибель всех своих надежд, он знал: все это лишь суета. Честолюбие, власть, даже королевский трон, так дорого стоивший нашей семье, — все это совершенно бессмысленно. Но умер Энтони, отнюдь не испытывая горечи от осознания бессмысленности сущего, а улыбаясь: он улыбался, оглядываясь на безумие человеческое, на свое собственное безумие.
Вот что написал Энтони в ту ночь:
Предаваясь размышленьям —Грустным, милые друзья,Понимаю с удивленьемВсю непрочность бытия.Мир вращается так быстро,Мчит Фортуны колесо,Я ж, ему сопротивляясь,Даже с места не сошел.Я тонул в своих обидах,Я надежду потерял,Света белого не виделИ никак не ожидал,Пребывая в исступленье,К смерти чувствуя стремленье,Что меня спасет лишь этотТанца бешеный накал.
Все мне кажется, ей-богу,Что я связан чувством долга,И мне следует, наверно,В жизни всем довольным быть.Но не слеп я — вижу все же:Мне Фортуна корчит рожи,И мои благие планыРасплываются туманом.Эти слова Энтони написал уже на рассвете. Потом его вывели на воздух и обезглавили по приказу герцога Ричарда Глостера, нашего нового лорда-протектора, который был теперь в ответе и за мою безопасность, и за безопасность моих детей, и, прежде всего, за безопасность и будущее моего сына, принца Эдуарда, истинного и полноправного короля Англии.
"
"Я не раз перечитывала потом стихотворение Энтони, и, пожалуй, мне больше всего нравились последние строки: «Мне Фортуна корчит рожи, и мои благие планы расплываются туманом». Да, Фортуна этим летом явно повернулась к нам, Риверсам, задом; это Энтони верно подметил.
А мне теперь нужно было учиться жить без него.
Что-то переменилось в моих взаимоотношениях с Елизаветой. Моя девочка, наш с Эдуардом первый ребенок… Как внезапно она стала взрослой и отдалилась от меня. Та девочка, которая верила, что я знаю все на свете и всем на свете распоряжаюсь, превратилась вдруг в молодую женщину, недавно потерявшую отца и сомневающуюся в действиях своей матери. Елизавета считала, что я неправа, заставляя всех по-прежнему сидеть в убежище.
