Как мог он противостоять этим закаленным в сражениях взрослым людям, настроенным на злодеяние? И все же, когда Ричард сообщил Эдуарду, что Энтони, который чуть ли не с рождения был моему сыну другом, опекуном и защитником, и Ричард Грей должны его покинуть, мальчик попытался защитить их. Он сказал, что уверен: его дядя Энтони не только очень хороший человек, но и прекрасный опекун, а сводный брат Ричард всегда был ему не только родственником, но и лучшим другом. Эдуард заверил, что его дядя Энтони, истинный рыцарь, ни разу в жизни не совершил ни одного недостойного поступка.
Герцог Глостер выслушал Эдуарда и пообещал в ответ, что все в итоге разрешится само собой, но в Лондон его сопровождать будут он сам и герцог Бекингем. Вот уж чего я никак не ожидала, ведь герцог Бекингем некогда находился под моей опекой, и я, хоть и против его воли, устроила его брак с моей младшей сестрой Екатериной. Странно, что герцог тоже оказался в этой компании.
Увы, мой Эдуард был всего лишь мальчиком. И всегда находился под неусыпной и нежной опекой.
Он растерялся. Он просто не знал, как ему спорить с дядей Ричардом, с ног до головы одетым в черное, с мрачным, как грозовая туча, лицом и с двухтысячным войском, полностью готовым к бою. Так что Эдуарду пришлось отпустить и дядю Энтони, и брата Ричарда. Да и как он мог их спасти? Эдуард горько плакал — мне потом рассказывали об этом, — плакал, точно маленький ребенок, которого никто не слушает, которому никто не желает подчиняться.
МАЙ 1483 ГОДА
Вестминстерский дворец гудел как улей.
Елизавета, моя семнадцатилетняя дочь, примчалась ко мне и закричала с порога:
— Мама! Что происходит?
— Мы переезжаем в убежище, — кратко объяснила я. — Так что поскорее собери все, что нужно тебе, а также детскую одежду. И непременно проверь, чтобы из наших покоев в убежище перенесли ковры и гобелены. Да не забудь свою шкатулку с драгоценностями и меха. А напоследок пробегись по королевским покоям и убедись, что все самое ценное оттуда тоже отправили в Вестминстерское аббатство.
— Но зачем мы снова туда переселяемся? — побледнев, дрожащими губами спросила Елизавета. — Теперь-то что случилось? И как же наш Малыш?
— Твоего брата, нашего нового короля, захватил его дядя-опекун, — с горечью ответила я, чувствуя, что мои слова ранят Елизавету, точно кинжалы."
"Мне было известно, что своего дядю Ричарда дочь обожает и, по-моему, всегда обожала. Елизавета надеялась, что теперь именно он обо всех нас позаботится и станет нашим надежным защитником.
