— Этот мальчик мне дороже всего на свете, и пока я рядом, с ним ничего плохого не случится. Даю тебе слово.
Энтони поклонился и направился к дверям. Маленький Эдуард в точности повторил изящный поклон своего дяди, а Ричард еще и кулак к сердцу прижал, что означало: «Я тебя люблю».
— Будь счастлива, — обернувшись на пороге, добавил Энтони. — И не переживай: я же пообещал, что буду беречь твоего мальчика как зеницу ока.
И они ушли.
ВЕСНА 1479 ГОДА
Мой малыш Георг родился слабеньким и хрупким, а на втором году жизни вдруг и вовсе стал хиреть.
Врачи никак не могли понять, что с ним. Няньки в один голос советовали каждый час кормить его овсяной кашей и молоком. Мы попробовали этот рецепт, но сил у Георга не прибавилось.
Его старшая сестра Елизавета, которой уже исполнилось тринадцать, приходила к нему каждый день и подолгу с ним играла: помогала ходить, держа его за крошечные ручки, рассказывала всякие сказки и занимательные истории — в общем, делала все, лишь бы Георг проглотил хоть одну лишнюю ложечку каши.
Но даже Елизавета заметила, что братик совсем перестал расти и все больше слабеет, а его маленькие ручки и ножки напоминают палочки.
— Нельзя ли выписать хорошего врача из Испании? — обратилась я к Эдуарду. — Энтони уверял, что среди тамошних мавританских лекарей есть настоящие мудрецы.
Эдуард тоже выглядел усталым от беспокойства и огорчения, он очень тревожился о своем милом сынке.
— Выписывай кого хочешь и откуда хочешь, любовь моя, — ответил он.
— Но все же наберись мужества. Наш малыш всегда был очень хрупким. Он и родился-то крошечным. Ты и так сделала все, что могла, позволив ему прожить с нами так долго.
— Не говори так. — Я решительно помотала головой. — Георг непременно поправится. Вот наступит лето, и он поправится. Уж летом-то наверняка!
Я часами просиживала в детской, держа Георга на коленях и ложку за ложкой вливая ему в ротик жидкую кашу. То и дело я прижималась ухом к его грудке и слушала слабое трепетание сердечка.
Мне все твердили, что Господь и так благословил нас, подарив двух сильных, здоровых сыновей и обеспечив наследование трона Йорков. Но я этих глупых утешителей даже взглядом не удостаивала. Я нянчила маленького Георга отнюдь не потому, что он был наследником дома Йорков. Просто я очень его любила. Я вовсе не стремилась к тому, чтобы он стал прекрасным принцем. Я хотела одного: пусть он вырастет сильным и здоровым.
