Папа тут собирается, дабы переплюнуть Бокассу, графьев с маркизьями вводить… Граф Мазур… Звучит?
— Поди ты, — угрюмо сказал Мазур. — Так меня французы и пустят в королевские зятья…
— Это точно, — серьезно сказал Лаврик. — Рогатую гадюку под подушку запустят… Это я так, фантазирую…
— Послушай-ка, — сказал Мазур, — а к Мукузели наши подкатываться не пробовали?
— Ни сном ни духом, честное слово, — сказал Лаврик. — По крайней мере, мне об этом ничего не говорили. Если покачать на косвенных… Наверняка должны были делать подходы, и не только наши.
Любая разведка понимает, что обосновавшийся за границей эмигрант с именем — вещь в хозяйстве нужная. Но в силу кое-каких свойств характера, то бишь идеализма и прочей романтической дурости, никто его не стал прибирать к рукам. Непредсказуем. Но даже если он в конце концов с голодухи поумнел и засунул идеализм куда подальше…
Косвенным свидетельством чего может служить резкое изменение пропаганды, теперь откровенно направленное на разжигание розни меж племенами… Это ни в коем случае не наши.
Нашим это совершенно ни к чему. Англичане или янкесы — очень может быть. Это французам необходима единая страна — как идеально работающее предприятие. А если начнется заварушка, нормальному бизнесу кранты. А вот кто-то третий, кому страшно хочется сюда влезть… Сначала напакостить французам, а потом взяться мирить, играть роль… — Лаврик тяжко вздохнул. — Мало у меня тут возможностей. И времени мало, нутром чую…
— Почему? — спросил Мазур.
Лаврик понизил голос:
— Я тебе этого не говорил, а ты этого не слышал… Лично я — и не я один — на сто процентов уверен, что все это дешевый спектакль: неожиданно вспыхнувшая симпатия к Советскому Союзу, наши корабли в порту, наши геологи на севере, общество дружбы, наконец, мы с тобой в роли белой гвардии генералиссимуса… Ты ведь не мог не ломать голову, отчего французы так благодушно настроены? В их вотчину, где они сто пятьдесят лет распоряжались, как хотели, и до сих пор распоряжаются, несмотря на независимость, вдруг вперлись мы.
Советский эсминец в порту, советские геологи на разведке алмазов, советские спецназовцы вокруг Папы… Любой на месте французов взвоет, будто кот, когда ему хвост оттоптали. А они что?
— А они — ни хрена, — сказал Мазур. — И я этого действительно не понимаю. Месяц тут торчим — и ни единого вербовочного подхода, ни намека на провокацию, ни даже газетных воплей о коварных происках Советов в Африке.