— Уроды…
Через четверть часа, когда роли были распределены, Мазур бесшумно пробирался ползком в зарослях жесткой травы, держа курс на палатку, возле которой торчало подобие почетного караула — и он, и Леон с Принцессой сошлись на том, что именно она самый интересный объект. Когда осталось совсем немного, он осторожно приподнял голову, прислушался. Ни малейших признаков, что его засекли — ну да, уж не этим уродам… Прекрасно слышал, как на непонятном ему языке болтают те, у грузовика, беззаботно и лениво.
Загадочные захватчики вели себя крайне беспечно…
Он поднялся, пригнувшись, бесшумно пробежал несколько метров и присел на корточки у палатки. Прислушался. Изнутри доносился негромкий мужской голос и еще какие-то странные звуки, смахивающие на щенячий скулеж. Судя по всему, говоривший сидел спиной к нему, что облегчало задачу.
Положив автомат рядом, он извлек нож и моментально, беззвучно проделал дырочку в опущенном клапане окошка.
Положил руку на автомат, обратившись в слух. Нет, внутри мужской голос все так же талдычил что-то непонятное… Он припал глазом к дыре.
Клапаны обоих боковых окошек подняты, так что света хватало, чтобы рассмотреть в деталях довольно пикантную Сцену. Вполоборота к нему на брезентовом полу сидела, подобрав ноги, белая девушка в зеленых шортах и белой блузке, расстегнутой сверху донизу. Рядом стоял на коленях здоровенный пожилой негр в красной набедренной повязке и, приобняв одной рукой, другой поглаживал незагорелые округлости, жмурясь от удовольствия, что-то негромко болтая.
Она не сопротивлялась, только всхлипывала, отвернув лицо, скрытое рассыпавшимися светло-каштановыми волосами.
Кое-что начинало проясняться. Поскольку у геологов имелась одна-единственная женщина, то это, надо полагать, и есть незадачливая дочка высокопоставленного папы, угодившая сейчас в вовсе уж пиковую ситуацию.
Неподалеку от расшалившегося аборигена Мазур увидел небрежно брошенную полосу из леопардовой шкуры и нечто вроде черной трости с тремя большими кистями из красной шерсти. Ах, так вот оно что… Он достаточно освоился в местных делах и потому быстро сообразил, что видит парадные регалии местного вождя, игравшие ту же роль, что усыпанный наградами мундир Папы и его золотые погоны. Так-так-так… Никакие это не партизаны и не мятежники.
