– Что за пункт?
– Томас, нам нужен твой мозг.
Глава пятьдесят девятая"
"Сердце часто-часто колотилось в груди. Нет, Крысун больше не проверял его, не испытывал: время проверок и тестов прошло, – и теперь тот, кого изучали подробнее и тщательнее, чем других подопытных, должен… совершить последний рывок. И лекарство якобы будет готово.
Что, если «Правая рука» не успеет на помощь?
– Мой мозг? – через силу выговорил Томас.
– Да, – проскрипел доктор Кристенсен. – Завершающий элемент матрицы станет доступен только благодаря Последнему Кандидату.
До окончания Переменных мы не могли сообщить эту новость без риска для чистоты эксперимента. Вивисекция предоставит заключительные данные по реакциям. Ты не почувствуешь боли. Мы накачаем тебя сильнодействующими лекарствами и…
Доктор Кристенсен не договорил. Все трое ученых смотрели на Томаса, ожидая ответа, но он молчал. Сколько себя помнил, его неотступно преследовала смерть. Томас упорно цеплялся за жизнь, стараясь протянуть хотя бы еще один день, и вот пришел конец.
Точно конец, потому как впереди – ни испытаний, ни борьбы, ни чудесного спасения. Предстоит сдаться. И надеяться на «Правых».
Томас ужаснулся внезапной догадке: а Тереза знала об этом? И если знала?.. Н-нет… Как же больно.
– Томас? – позвал Дженсон, прерывая ход его мыслей. – Понимаю, новость тебя шокирует, но ты должен усвоить: это не тест, я не лгу тебе. Это не очередная Переменная. Изучив ткань твоего мозга и сопоставив результат анализа с результатами изучения реакций, мы наконец завершим матрицу.
Выясним, как именно твой мозг сопротивляется действию вируса. Испытания для того и нужны, чтобы не резать всех подряд. Мы не ради убийства их проводили, а ради спасения жизней.
– Мы годами собираем и анализируем реакции. Твои – сильнейшие, ярчайшие, – продолжила доктор Райт. – Мы с самого начала знали – и хранили это в тайне от субъектов, – что в конце концов нам предстоит выбрать одного-единственного, наиболее подходящего кандидата.
Он и пройдет последнюю процедуру.
Онемев, Томас слушал дальнейшие разъяснения:
– Перед операцией мы погрузим тебя в глубокий сон. В месте надреза сделаем обезболивающий укол, в самом же мозгу нервов нет, вмешательства ты не почувствуешь. Впрочем, оно же тебя и убьет. После операции ты уже не проснешься, зато подаришь миру бесценные сведения.
– А если не сработает? – спросил Томас. Перед ним как живой стоял Ньют.
