Томас, затаив дыхание, ждал сигнала, а потому, услышав громкий стук по борту, испугался не так сильно.
Бренда открыла дверь уже со своей стороны и покинула салон, Томас – за ней, вовсю напрягая глаза, пытаясь хоть что-то разглядеть в кромешной темноте.
Громко щелкнуло, и в лицо ударил луч ослепительно белого света. Томас машинально вскинул руки, прикрывая глаза. Потом по чуть-чуть приподнял веки и увидел направленный в его сторону прожектор на штативе-треноге, по обеим сторонам которого стояли темные силуэты. Оглядевшись, Томас насчитал еще человек десять, и все с оружием.
Как, собственно, Лоренс и предупредил.
– Лоренс, ты? – позвал мужской голос, эхом отразившийся от бетонных стен. Кто же из них это сказал? Черт его знает.
– Я, я.
– Ты что с нашим фургоном сделал? И кого привез? Только не говори, что больных.
– Мы угодили в ловушку шизов в одном из проулков, а это иммуняки – им надо к боссу.
– Для чего?
– Им…
Не дав ему договорить, невидимый собеседник потребовал:
– Нет, пусть сами скажут. Назовитесь и отвечайте: зачем взяли в заложники нашего человека и разбили фургон? Их и без того мало осталось.
Причина, надеюсь, убедительная?
Томас и Бренда переглянулись, как бы спрашивая друг друга, кому говорить. Бренда кивнула Томасу.
Похоже, спрашивал тот, кто стоял справа от прожектора. К нему Томас и обернулся.
– Меня зовут Томас, а это Бренда. Галли наш друг, мы вместе выживали в Лабиринте. Пару дней назад он рассказал нам о «Правой руке». Хотим помочь вам, но не так. Скажите, что у вас в планах и зачем вы крадете иммунных.
Я думал, что ПОРОК похищает наших.
Мужчина внезапно рассмеялся.
– Надо проводить тебя к боссу. Хотя бы затем, чтобы ты избавился от глупой мысли, будто мы – второй ПОРОК.
Томас пожал плечами:
– Отлично, ведите.
Презрение к ПОРОКу охранник высказал вполне искренне. Правда, все равно непонятно, для чего «Правая рука» похищает иммунных.
– Не вздумай юлить, парень, – предупредил охранник. – Тебе же хуже будет. Лоренс, отведи их. Кто-нибудь, проверьте фургон – нет ли оружия.
Томас и Бренда молча проследовали за Лоренсом вниз по двум пролетам выцветшей металлической лестницы, затем через потрепанную деревянную дверь и дальше – по грязному коридору с облезлыми обоями на стенах и единственной лампочкой на потолке. Наконец Лоренс привел их в большое помещение. Лет пятьдесят назад, наверное, оно служило отличной переговорной, от которой остались обшарпанный стол да бессистемно расставленные по комнате пластиковые стулья.
