Сколь ни ужасная выдалась буря и какие бы причуды климата ни породили ее, сейчас она успокоилась.
Желудок ревел, требуя пищи, изнутри его словно кололо острыми иглами. Осмотревшись, Томас увидел, что большинство глэйдеров спят. Один лишь Ньют, привалившись спиной к стене, глядел на темное пятно в центре комнаты.
– Ты как там, живой? – спросил Томас, едва шевеля челюстью.
Ньют медленно повернул голову в его сторону. Судя по взгляду, он пребывал где-то в своих мыслях, пока не вынырнул из них и не сосредоточился на Томасе.
"
"– Живой? Да вроде цел. Группа цела – вот что, черт подери, главное.
Слова Ньюта звучали горше некуда.
– Иногда я начинаю сомневаться, – пробормотал Томас.
– В чем?
– Типа главное – это выжить. Порой кажется, что умереть гораздо проще.
– Да ну тебя. Ни на секунду не поверю, что ты и правда так думаешь.
Высказывая грустную мысль, Томас опустил было взгляд, но получив резкий ответ Ньюта, улыбнулся и почувствовал себя лучше.
– Ты прав. Я лишь хотел проникнуться твоим отчаянием. – Томас почти убедил себя в правоте Ньюта: смерть не самый легкий выход.
Ньют вяло указал в сторону Минхо.
– Какого хрена с ним случилось?
– Ударила молния, и одежда на нем загорелась. Удивительно, как еще мозги не поджарились. Мы успели потушить огонь. И вроде вовремя.
– Вовремя? Не хотелось бы увидеть то, что ты называешь «не вовремя».
Закрыв глаза ненадолго, Томас прислонился головой к стене.
– Минхо жив – и ладно, сам же говоришь. Одежда не вся сгорела, – значит, ожогов не так уж и много.
Поправится.
– Да, поправится, – ответил Ньют, саркастично хихикнув. – В ближайшее время не предлагай мне свои медицинские услуги, лады?
– О-о-ох, – простонал Минхо. Затем открыл глаза и прищурился, поймав на себе взгляд Томаса. – Ну дела… стебанулся я по полной.
– Как себя чувствуешь? – спросил Ньют.
Не отвечая, Минхо очень медленно, кряхтя и морщась, приподнялся и сел по-турецки. Одежда на нем почернела. В прорехи виднелись волдыри, словно выпученные глаза инопланетных тварей. И хотя Томас не был врачом и в ожогах не разбирался, чутье подсказывало: довольно скоро Минхо придет в норму, поправится.
Лицо его почти не пострадало, и даже волосы – грязные, спекшиеся – сохранились.
– Сам сел – значит, порядок, – заметил Томас, хитро улыбаясь.
– Утырок ты стебанутый, – ответил Минхо. – Я кремень. Хоть два раза меня так сожги, все равно еще напинаю тебе по булкам.
Томас пожал плечами.
– М-м, булки… Сейчас бы съел их целую гору. – В желудке рычало и бурлило.
