Томас сам поразился своим способностям быстро ориентироваться на местности, словно они часть восставшего из пепла прошлого.
– Как думаете, далеко до тех построек? – спросил Ньют. После гулких туннелей и лестничного колодца его голос прозвучал глухим шепотом.
– Может, сто миль и есть? – вслух подумал Томас. – Север точно в той стороне. Идем в город?
Минхо покачал головой, не снимая накидки.
– Не, чувак, ты не прав. В смысле направление ты выбрал верно, а вот с расстоянием дал маху. До построек максимум миль тридцать.
До гор – где-то шестьдесят – семьдесят.
– Я фигею! – воскликнул Ньют. – Ты на глаз умеешь расстояние определять?
– Я бегун, утырок. В Лабиринте быстро учишься таким вещам, пусть и масштабы в Глэйде были другие.
– Про солнечные вспышки Крысун не врал, – произнес Томас, стараясь не утратить присутствия духа. – Как будто ядерную бомбу взорвали. Интересно, так везде на планете?
– Надеюсь, что нет, – ответил Минхо. – Сейчас бы деревце отыскать на пути. Или даже ручей.
– Я бы на травке повалялся, – вздохнул Ньют.
"
"Чем дольше Томас вглядывался в город, тем ближе он казался. Похоже, до него и тридцати миль не будет. Посмотрев на товарищей, он спросил:
– Интересно, чем это испытание отличается от Лабиринта? В Глэйде нас заперли внутри стен и снабдили всем необходимым для выживания, здесь же ничто не сдерживает, но и припасов почти нет. По-моему, это называется ирония.
– Типа того, – согласился Минхо. – А ты философ.
Он кивнул в сторону люка.
– Айда, выведем этих шанков наружу и двинемся в путь.
Не фиг время тратить, не то высохнем на таком-то солнце.
– Или подождем, пока оно сядет? – предложил Ньют.
– Или пока нас шары не захавают? Хренушки!
Томас высказался за то, чтобы уйти.
– Все пучком. До заката осталось всего несколько часов. Пожаримся чуток, отдохнем, а ночью совершим марш-бросок. Под землей я больше не выдержу.
Минхо твердо кивнул.
– Вполне себе план, – признал Ньют. – Для начала ориентир – город. Будем надеяться, что в нем не шастают психи.
При мысли о шизах у Томаса екнуло сердце.
Отойдя к люку, Минхо наклонился и прокричал в дыру:
– Эй, девчонки, шанки никудышные! Хватайте жратву – и наверх!
В ответ не послышалось ни единой жалобы.
На глазах у Томаса глэйдеры проходили те же стадии привыкания: пытались продышаться, щурились, потом взглядами, полными безнадеги, окидывали пустыню. Они до последнего надеялись, что Крысун врет. Что худшее осталось позади, в Лабиринте.
