– Только поскорей! – попросила она и отключилась.
Ньют подошел к кровати и уселся рядом.
– По тебе и не скажешь, что ты болен, Томми.
Томас кивнул.
– Слабость еще есть, но в целом чувствую себя нормально. Думал, будет гораздо хуже.
Ньют покачал головой, лицо его выражало смесь гнева и восхищения.
– Блин, то, что ты сделал, с одной стороны – смело, с другой – глупо. Кажется, ты здорово преуспел и в том, и в другом. – Он сделал паузу и покачал головой. – Но я понимаю, зачем ты на это пошел. Вспомнил что-нибудь? Что-нибудь полезное для нас?
– Надо созвать Совет, – сказал Томас, принимая более удобное положение на кровати.
На удивление, боли он почти не ощущал, лишь головокружение. – Пока все хорошо помню.
– Да. Чак мне сказал. Созовем. Только зачем? Что ты узнал?
– Это тест, Ньют. Один большой тест.
Ньют понимающе кивнул:
– Типа эксперимента?
Томас замотал головой.
– Ты не понял. Создатели занимаются селекцией – отбирают лучших из нас. Подбрасывают нам свои Переменные и ждут, когда мы сдадимся.
Тестируют наш запас терпения, волю к победе и способности к борьбе. Отправка сюда Терезы и последующие резкие изменения – всего лишь очередная Переменная. Так сказать, окончательный анализ. И теперь настало время последнего испытания – непосредственно побега.
Ньют удивленно поднял бровь.
– Что ты хочешь сказать? Ты знаешь путь на свободу?
– Да. Созывай Совет. Немедленно.
Глава сорок девятая
Через час Томас, как и пару недель назад, предстал перед Советом кураторов.
Терезу на заседание не пустили, чем вызвали у них обоих серьезное недовольство. В отличие от Ньюта и Минхо, остальные члены Совета все еще относились к девушке с недоверием.
– Начинай, Шнурок, – сказал Алби со своего места в центре полукруга из стульев, два из которых оставались незанятыми – горькое напоминание о том, что Зарта и Галли схватили гриверы. Вожак глэйдеров сидел рядом с Ньютом и, кажется, полностью восстановился после недавнего нападения. – И постарайся не ходить вокруг да около.
Томас, который после Метаморфозы все еще ощущал себя неважно, немного помолчал, собираясь с мыслями. Ему предстояло рассказать многое, и он хотел быть уверенным, что его история не прозвучит как бред сумасшедшего.
– Это долгая история, – начал он. – На пересказ всего времени нет, поэтому я постараюсь передать самую суть. Когда я проходил через Метаморфозу, в памяти возникали картинки – сотни картинок, – как будто мне один за другим показывали слайды.
