Тереза стояла у его ног, рукой сжимая его правую лодыжку.
– Зачем, Том? Зачем ты это сделал?
– Потому что… – У него не осталось сил, чтобы сконцентрироваться.
Ньют крикнул, чтобы принесли противогриверную сыворотку, и через минуту Томас почувствовал укол в руку. Из места инъекции по всему телу распространилось тепло – успокаивающее, уменьшающее боль. Но Томасу по-прежнему казалось, будто мир разваливается, и он понял, что через какие-то несколько секунд потеряет сознание.
Комната вертелась все быстрее и быстрее, цвета слились в одно размазанное пятно.
Прежде чем темнота окончательно поглотила Томаса, он собрал последние силы и прошептал, в надежде, что окружающие его услышат:
– Не волнуйтесь… Я сделал это специально…
Глава сорок седьмая
Когда началась Метаморфоза, Томас полностью потерял чувство времени.
Как и в Ящике в день прибытия в Глэйд, он ощутил темноту и холод. Но на этот раз не чувствовал ни ног, ни тела. Он как будто плыл в пустоте, глядя в черную бездну. Томас ничего не видел, ничего не слышал, не улавливал никаких запахов.
Его как будто лишили пяти основных чувств и отправили парить в вакууме.
Время тянулось бесконечно. Оно казалось вечностью. Постепенно страх сменился любопытством, а оно, в свою очередь, – скукой.
Наконец, после периода томительного ожидания, что-то начало меняться.
Будто подул легкий ветерок, неосязаемый, но слышимый. Затем где-то далеко вдали Томас увидел белесый туман, плавно извивающиеся клубы которого постепенно превратились в настоящий торнадо, который протянулся так далеко, что юноша уже не видел ни начала, ни конца его бешено вращающейся воронки.
И тут он почувствовал, как чудовищный порыв ветра, словно шторм, застигший утлое суденышко, ударил его в спину, разорвал одежду, растрепал волосы и стал затягивать в бушующую воронку смерча.
Башня из клубящегося тумана начала надвигаться на него – или, может быть, сам Томас плыл в ее направлении, – сначала медленно, а затем со все более угрожающей скоростью.
Там, где всего несколько секунд назад Томас видел отчетливые очертания туннеля, теперь простиралась бескрайняя белая гладь. И вот она его поглотила.
Томас почувствовал, как белесая мгла окутала мозг, и сразу же в сознание бурным потоком ворвались воспоминания из прошлого.
Все остальное обратилось в боль.
Глава сорок восьмая
– Томас.
Голос – далекий раскатистый голос – прозвучал словно эхо в длинном туннеле.
– Томас, ты меня слышишь?
Он не хотел отвечать.
