Алби медленно открыл глаза – два кроваво-красных шара, блестевшие в ярком уличном свете. Посмотрел на Ньюта, потом на Томаса и со стоном принял сидячее положение, откинувшись на спинку кровати.
– Да, – просипел он еле слышно.
– Чак сказал, что ты бился в истерике и, в общем, совсем обезумел. – Ньют подался вперед. – Что с тобой? Все никак не оклемаешься?
Алби заговорил, но казалось, каждое слово давалось ему ценой неимоверных усилий.
– Все скоро… переменится… Девушка… Томас… Я их видел…
Он буквально исторгал из себя слова – со свистом, тяжело дыша.
Потом сомкнул веки, снова открыл глаза, сполз вперед на кровати и лег на спину, вперившись взглядом в потолок.
– Что-то мне хреново…
– В каком смысле – «видел»?.. – начал Ньют.
– Я звал Томаса! – выкрикнул Алби неожиданно громким голосом, что всего секунду назад казалось абсолютно невозможным. – Ньют, я не с тобой хотел поговорить, а с ним. Я Томаса звал, черт возьми!
Ньют посмотрел на Томаса, удивленно подняв брови. В ответ тот лишь пожал плечами; с каждой секундой он нервничал все сильнее.
Почему Алби приспичило поговорить именно с ним?
– Отлично, болван ворчливый, – ответил Ньют. – Вот он сидит. Говори.
– Выйди, – попросил Алби. Глаза его снова были закрыты, а грудь тяжело вздымалась.
– Ни за что – я должен слышать.
– Ньют. – Пауза. – Оставь нас. Немедленно.
Томасу становилось все более неуютно. Интересно, что подумает о них Ньют и что собирается сказать Алби, гадал он.
– Но… – попытался было воспротивиться Ньют.
– Вон!.. – гаркнул Алби дрожащим от напряжения голосом, поднимаясь на кровати и снова откидываясь назад. – Убирайся!
На лице Ньюта отразилась нескрываемая обида, хотя и без малейшего следа злости, что изрядно удивило Томаса. Прошло несколько напряженных секунд, а потом Ньют встал и пошел к выходу. Он что, правда оставит меня одного? – пронеслось у Томаса в голове.
– Не жди, что я буду целовать тебе задницу, когда придешь просить прощения, – бросил Ньют и вышел в коридор.
– И дверь закрой! – крикнул Алби, словно дал Ньюту еще одну пощечину напоследок.
Ньют повиновался, захлопнув за собой дверь."
"Сердце у Томаса бешено заколотилось – он остался один на один с человеком, который и до нападения гривера не отличался покладистым нравом, а теперь еще и Метаморфозу пережил. Юноше страшно хотелось поскорее выслушать Алби и убраться отсюда, но пауза растянулась до нескольких томительных минут. От волнения у Томаса начали трястись руки.
