— Привет, — сказал голос Робин.
— Ты должна была поспать.
— Я не могу, — сказала Робин. — Я пришла домой, легла в постель, пролежала без сна час, потом снова встала. Слишком много кофе. Что там происходит?
— Я видел Барклая и звонил Илсе, — сказал Страйк, подавляя зевок. — Она с радостью представит Уилла и Флору, если они согласны. Шах сейчас на пути в Бирмингем."
"Страйк поднялся на ноги и снова посмотрел вниз на улицу. Высокий, подтянутый чернокожий мужчина с зелеными глазами появился снова, хотя в этот раз он спрятался несколько лучше, чем раньше, — в дверном проеме в четырех шагах от офиса на другой стороне улицы.
— За нами все еще наблюдают, — сообщил Страйк Робин, — но только отряд клоунов. Его не было, когда я ходил на Кедровую террасу сегодня утром.
— Ты пошел? Я думал, мы договорились, что никто из нас не будет глупо рисковать?
— Я не мог послать Шаха, Барклай был еще в Норвиче, а Мидж спала. В любом случае, это был не риск, — сказал Страйк, позволяя жалюзи опуститься на место. — Вряд ли можно было найти более безопасное время для разговора с Роуз Фернсби, чем время, когда полиция охотится за стрелком.
Проблема с попытками убить людей, которые, как вы боитесь, знают слишком много, заключается в том, что если вы промахнетесь, то не только дадите им подтверждение их теории, но и сделаете себя мишенью. В любом случае, — продолжал Страйк, опускаясь обратно в кресло, — там была Роуз-Бхакта.
— Она была там? — сказала Робин, в голосе которой звучало волнение.
— Да. Она чертовски надоедлива, хотя, возможно, я бы нашел ее не такой, если бы не был таким уставшим.
Говорит, что никогда не отвечает на звонки по стационарному телефону, потому что звонят только ее матери — предсказуемо, учитывая, что это дом ее матери.
— Что она сказала о полароидах?
— Именно то, что мы и ожидали от нее. Однако она была очень взволнована мыслью о том, что ей может угрожать опасность. Я уговорил ее переехать в пансион за счет Колина Эденсора.
— Хорошо. Слушай, я беспокоюсь о том, что Мидж вернется на ферму Чепменов…
— Она хочет это сделать.
Она постоянно злится, что я не разрешаю ей заниматься опасными делами. Какой бы чертовски непокорной она ни была, никто не может назвать ее трусихой.
Робин, закатившая глаза при слове “непокорность”, сказала:
— А что, если они сейчас поставили камеры в “мертвой зоне”?
— Если это не камеры ночного видения, то с ней все будет в порядке, если только она хорошо укрыта и у нее есть кусачки. Мы должны рискнуть.
