— Корморан, — медленно произнес Уэйс, —я не могу сказать, осознаете ли вы, что это воображение, или нет
— Как я уже говорил, — сказал Страйк, — все дело в диверсификации основного бренда. Вы отлично подбираете людей, которые счастливы быть высосанными досуха или работать на ферме за бесценок, но не так хорошо, если позволите, подбираете людей для слежки за помещениями или незаметного преследования целей. Ярко-красные Воксхолл Корса не бывают незаметными. Если только вы не хотели дать нам знать, чем вы занимаетесь, я хочу сказать вам: это не ваша сильная сторона.
Вы не можете просто выбрать какого-то случайного парня, который в этом году испортил урожай моркови, чтобы он стоял напротив моего офиса и пялился в окна.
— Корморан, мы за вами не следим, — улыбнулся Уэйс. — Если это действительно произошло, то вы, должно быть, обидели кого-то, кто относится к вашей деятельности менее терпимо, чем мы. Мы выбираем — как Будда…
— Пуля, пробившая мозг Кевина Пирбрайта, была выпущена без гнева, не так ли?
— Боюсь, я понятия не имею, какие эмоции испытывал Кевин, когда стрелял в себя.
— Есть интерес к тому, кто убил вашего брата? — сказал Страйк, повернувшись к Бекке.
— Чего вы, возможно, не понимаете, мистер Страйк, так это того, что Кевина мучила совесть, — мило сказала Бекка. — Я простила его за то, что он сделал со мной, но, видимо, он не мог простить себя.
— Как вы выбираете людей, которые делают звонки? — спросил Страйк, оглядываясь на Уэйса. — Понятно, что женщина должна была притвориться женой Рини, чтобы убедить власть разрешить звонок, но кто говорил с ним после того, как он взял трубку? Вы?
— Я буквально не представляю, о ком или о чем вы говорите, Корморан, — сказал Уэйс.
— Джордан Рини. Проспал утро, когда должен был ехать за овощами, удобно оставив место для Дайю в передней части грузовика. — Краем глаза Страйк заметил, как улыбка исчезла с лица Бекки. — В настоящее время находится в тюрьме. Ему позвонили после того, как я допросил его, и, похоже, это стало причиной попытки самоубийства.
— Все это звучит очень обидно, прискорбно и более чем странно, — сказал Уэйс, — но я обещаю вам, что у меня нет ни малейших сведений о телефонных звонках в какую-либо тюрьму.
— Вы, конечно, помните Шери Гиттинс?
— Вряд ли я ее забуду, — тихо сказал Уэйс.
— Почему вы так тщательно следили за ней, когда она уехала?
— Мы ничего такого не делали.
Страйк снова повернулся к Бекке и получил некоторое удовлетворение от ее внезапного панического взгляда.
